Чтение онлайн

— Мы можем чем-то помочь? — спросил Адальгард, всё еще держа меня в руках.

— Пока нет, — покачал головой Майсар. — Ваша задача охранять Академию и принцессу. Если клан узнает, что мы раскрыли их убежище, они могут попытаться нанести ответный удар. Будьте готовы.

Он повернулся к ректору:

— Магистр Грейвен, я буду держать вас в курсе. А вы пока усильте охрану. Нельзя допустить, чтобы члены клана проникли в Академию снова.

— Разумеется, — кивнул ректор. — Я уже отдал соответствующие распоряжения.

Майсар кивнул нам всем, коротко, по-военному, и вышел из камеры, его шаги гулко отдавались в тишине коридора. Ректор последовал за ним, оставив нас втроем — меня, Адальгарда и Элиана.

В камере повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием пленника.

— К сожалению, я должен оставить тебя на магистра, — Адальгард помог мне встать на ноги, но руку с моей талии не убрал, хотя я уже чувствовала себя намного лучше.

— Ты уходишь? — подняла на него глаза, наслаждаясь его объятиями.

— Должен, — он вздохнул, и в его голосе прозвучала усталость. — Твой отец ждет меня. Мы должны скоординировать действия с имперской стражей, подготовить план. Затем я вернусь, и буду охранять тебя.

— Хорошо, — прошептала, хотя внутри всё сжималось от мысли, что он снова уходит.

Адальгард наклонился и поцеловал меня.

— Я вернусь, — прошептал, отстраняясь. — Как только смогу. Береги себя.

— Ты тоже, — ответила, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Он кивнул Элиану, и мне показалось, что они за несколько дней общения, сблизились. Я не успела разобрать. Адальгард развернулся и вышел, оставив нас вдвоем в полумраке камеры.

Тишина стала тяжелой, давящей.

— Я провожу вас до выхода, адептка, — голос Элиана был ровным, лишенным эмоций.

— Как скажете, магистр, — ответила, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Он снова обращается ко мне как просто учитель с ученицей. Хотя изначально, с первого дня учебы, он общался со мной иначе. Он специально возводит границу между нами.

Мы вышли из подземелья и двинулись по пустынным коридорам главного корпуса. Я просила Аэрона и Вейна подождать меня в столовой. Не за чем было стоять и ждать у подземелья.

Элиан шел чуть впереди, и я смотрела на его широкую спину, на рыжие волосы, собранные в низкий хвост, на то, как напряжены его плечи. Он был таким близким и таким далеким одновременно.

— Ири Лорелея, — начал он, не оборачиваясь, — я хотел сказать... несмотря на всё, что происходит, учеба продолжается. Вы не должны забывать о ней.

— Я помню, — ответила сухо.

— Хорошо, — кивнул он, и его голос стал чуть мягче. — Просто... живите, адептка. Учитесь, тренируйтесь, проводите время с близкими. Не позволяйте этому кошмару поглотить вас.

Хм, как заботливо.

Я остановилась.

— Знаете, магистр, — сказала, и мой голос дрогнул, — меня сейчас больше всего мучает не клан.

Он тоже остановился и медленно повернулся ко мне. В полумраке коридора его глаза казались темнее, чем обычно, и в них читалось недоумение.

— Что вы имеете в виду? — спросил он осторожно.

Я сделала шаг к нему. Потом еще один. Мы стояли так близко, что я могла разглядеть каждую веснушку на его лице, и каждую морщинку в уголках глаз.

— Вы, магистр, — сказала прямо, глядя ему в глаза, решив быть откровенной. Была, не была. — Меня мучаете вы.

Он замер.

— Я? — переспросил, и в его голосе прозвучало непонимание. — Чем же я вас мучаю?

— Тем, что скрываете от меня правду, — ответила, чувствуя, как внутри разгорается веселье. Тот самый задорный червячок веселья, что с самого детства был со мной, и давал мне право совершать глупости. Это была настоящая Лорелея. Попав в академию, я скрывала эту часть себя, из-за своего положения в обществе. Но кажется, пора возвращаться. — Тем, что отгораживаетесь от меня стеной формальности, делаете вид, что между нами ничего не было.

— Между нами ничего и не было, — его голос дрогнул, но лицо было непроницаемым.

— Было, — возразила. — В ту ночь, когда на меня напали. Я ворвалась в ваш кабинет. Я была не в себе, меня опоили, но я помню... Помню, как вы стояли в одной рубашке. Помню, как я бросилась к вам на шею. И… как поцеловала вас.

Элиан побледнел. Его челюсть сжалась, желваки заходили под кожей.

— Это не правда, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Вы были под действием зелья. Ваши воспоминания ненадежны.

Дверь за мной громко хлопнула, закрываясь, и этот звук эхом разнесся по кабинету, словно выстрел в тишине. Я замерла на полу, куда меня втолкнула неведомая сила, и только сейчас осознала всю глубину той катастрофы, которую устроил мой «верный» фамильяр.

Я смотрела на Элиана снизу вверх.

Он стоял у своего рабочего стола, и в полумраке кабинета, освещенного лишь настольной лампой с мягким магическим светом, его фигура казалась высеченной из камня. На нем была простая темная рубашка, расстегнутая на груди, открывая ключицы и часть сильной, мускулистой груди, покрытой легкой рыжеватой порослью. Его рыжие волосы, обычно такие аккуратные, стянутые в низкий хвост, сейчас были распущены и влажными волнами падали на плечи — видимо, он только что из душа. Несколько прядей прилипли к вискам, подчеркивая высокие скулы и резкие черты лица.

Он смотрел на меня, и его глаза, обычно такие спокойные, сдержанные, почти ледяные при посторонних, сейчас потемнели, стали почти черными. В них не было той холодной отстраненности, которой он отгораживался от меня последнюю неделю. В них бушевало что-то совсем иное.

— Лорелея? — его голос прозвучал хрипло, с ноткой удивления и… растерянности? — Что ты… что вы здесь делаете?

Внутри всё горело. Стыд смешивался со злостью на Саржа, неловкостью, и с каким-то непонятным, пугающим предвкушением. Видок у меня был, наверное, еще тот. Я быстро встала, поправляя задравшуюся юбку, которая открывала больше, чем следовало бы. Ткань липла к ногам, пальцы дрожали, не слушались. Я одернула ее вниз, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец.

Проклятый Сарж. Ну, я ему устрою. Когда доберусь до этого пернатого провокатора, я выщипаю из него все радужные перья по одному.

Я провела ладонями по растрепавшимся волосам, пытаясь придать им хоть какой-то адекватный вид, поправила воротник рубашки. Бесполезно. Верхние пуговицы, которые так «любезно» расстегнул мой фамильяр, торчали в разные стороны, и через широкий вырез было отлично видно аппетитную часть моей груди в белом кружеве. Я придержала ткань рукой, но это выглядело еще более вызывающе, словно я специально пришла сюда, чтобы соблазнять его.