Чтение онлайн

Смахнув слезы, я смотрю на изможденное лицо Чарли.

– Это не твоя вина. Это моя.

Меньше всего мне хочется, чтобы он винил себя.

Слезы текут по моим щекам.

– Прости меня, Чарли. Мне так жаль.

– Не извиняйся, - говорит он строгим голосом, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела в его яростные голубые глаза.
– Малышка, если я должен что-то знать, расскажи мне сейчас. Пока я не сошел с ума. — Его голос срывается.
– Не заставляй меня гадать.

– Хорошо, - говорю я.
– Я расскажу тебе.

В горле у меня пересыхает, но я не отрываю взгляда от его лица, собираясь с духом.

Я касаюсь своей груди, отслеживая сердцебиение.

Мы почти закончили.

Больше не нужно бежать.

Я не хочу быть циничной, злой или ненавидеть свое сердце.

Или себя.

Я должна сказать ему правду.

Даже если я его потеряю.

Глубоко вздохнув, я сажусь ровнее и говорю:

– У меня проблемы с сердцем.

Чарли закрывает глаза, словно ожидал этого.

– Какие именно проблемы с сердцем?

Я сглатываю и продолжаю.

– Это называется суправентрикулярная тахикардия, или сокращенно СВТ, - говорю я. А потом я выпускаю все это на свободу. Как брат и отец защищали меня. Весь медицинский жаргон. Мои триггеры.

– Стресс - штука коварная, - объясняю я Чарли.
– Как будто электрический заряд в моем сердце отключается, и когда это происходит, я теряю сознание. Я называю это трепетанием.

Чарли смотрит на меня так, будто все наши отношения этим летом прокручиваются перед его мысленным взором. Его широкая грудь вздымается и опускается.

– А твои таблетки?
– Слова срываются с его губ.
– Это и есть лечение?

Я киваю.

– У меня есть лекарства и методы, как предотвратить приступ, если я чувствую его приближение, но… мне становится хуже.
– Я прерывисто вздыхаю.
– Сегодня я была у врача. Он говорит, что я должна поехать домой и обратиться к кардиологу. Таблетки больше не помогают.

– А что тогда поможет?

Я качаю головой, желая, чтобы он понял.

– Это не то, что ты можешь исправить, Чарли. Мне никогда не станет лучше. Однажды мое сердце остановится и больше никогда не забьется, я умру.

Чарли издает какой-то мучительный звук.

Я продолжаю.

– Может пройти два года, а может и двадцать. У моей матери случился сердечный приступ. Моя тетя умерла в двадцать восемь лет. Продолжительность жизни с таким диагнозом невелика.
– Я прикусываю губу и смотрю на свои руки, признавая горькую правду.
– Мне не следовало быть здесь этим летом. Я сделала только хуже. Я была безрассудна со своим сердцем. — Я встречаюсь с его глазами.
– С твоим.

Отвернувшись от меня, он обхватывает голову руками и глубоко дышит.

– Чарли… - Я кладу ладонь на его мускулистую спину, но он срывается с кровати и пересекает комнату.

Когда он отстраняется от меня, я разражаюсь слезами.

– Ты злишься. Я понимаю.

Он сжимает кулак, упирается им в стену, зажмуривает глаза и прижимается к нему лбом.

– Я не злюсь, Руби. Черт, я…

Опустошен. Разбит.

Я вижу это на его лице, ощущение, что я выбила землю у него из-под ног.

Его сердце разбито.

Я сделала это с ним.

– Почему ты мне не сказала?
– спрашивает он, отталкиваясь от стены и расхаживая по комнате, как зверь в клетке. На его красивом лице появляется растерянность.

Я потираю уставшие глаза.

– Я никогда не думала, что увижу тебя снова, не говоря уже о том, чтобы работать на тебя. А потом мы заключили сделку по поводу ранчо «Беглец». — Слабый, полный слез смех сотрясает мое тело.
– Предполагалось, что это временно. И я не хотела, чтобы ты относился ко мне как к сломанной или хрупкой. Я хотела хоть раз пожить без ограничений. Если бы ты знал… ты бы смотрел на меня по-другому.

Взгляд Чарли смягчается.

Я всхлипываю, сдерживая слезы.

– Я не думала, что это имеет значение. Что в конце лета я уеду. Но потом я влюбилась в тебя, Чарли, узнала о Мэгги, и Форд сказал… - Чарли ругается.
– Я пыталась уехать. Я не хотела причинять тебе еще больше боли. Но я… я не смогла.
– Я задыхаюсь от рыданий.
– Я слишком сильно тебя люблю.

Чарли стоит у двери, его массивная фигура напряжена и неподвижна, он осмысливает то, что я ему только что сказала.

– Ты должна была сказать мне, - рычит он, его грубый голос пронизан болью.

Я киваю.

– Я знаю. Я пыталась. Каждый день я говорила себе, что расскажу тебе, и каждый день я трусила. Я была эгоисткой. Я боялась причинить тебе боль или потерять тебя.

Его челюсть сжимается, и он решительно направляется ко мне.

– Ты прошла через все это в одиночку. Все это время тебе было больно, ты страдала и болела, а я ни черта об этом не знал.

Горячая слеза скатывается по моей щеке. Сердце разрывается от боли. Я заслужила его гнев и разочарование. Мне нет оправдания, мне нечего возразить.

Чарли вздыхает, нахмурив темные брови, и закрывает глаза.

– Ты заставила меня пройти через ад, Руби.

Моя нижняя губа дрожит.

– Я знаю. Мне очень жаль. Я не могу передать словами, как мне жаль.

Тишина. Ужасная, чудовищная тишина.

Слабая, я сажусь на край кровати. Мои босые ступни касаются прохладной твердой древесины, ища опору.

– Я хочу сказать тебе, что люблю тебя. Я хочу сказать тебе, что никогда еще не жила так, как этим летом, благодаря тебе. Я хочу сказать тебе, что мое сердце всегда будет с тобой, даже когда оно перестанет биться.

Его крупная фигура оседает, а лицо морщится.

– Руби, не надо.

Я касаюсь своей груди, биение моего сердца успокаивается, и я заставляю себя продолжать.

Мы почти закончили.

Всхлипывая, я качаю головой, вытирая слезы со щек.

– Я не жалею об этом лете, Чарли. Я бы повторила все сначала, даже если все закончится вот так.

Чарли поворачивает голову, и суровое выражение его лица сменяется шоком.

– Закончится?

– Это должно закончиться.