Чтение онлайн

Я медленно сел. Снег обсыпался с плеч и рукавов. Зад уже не чувствовал холода, просто онемел. Молчун сидел рядом, не шевелясь. Я смотрел на Уголька. Бока каменного дрейка ходили ровно, туда-сюда, медленно. Дыхание спокойное, глубокое, как у человека в середине долгого сна.

— Обошлось, — сказал я тихо.

Молчун кивнул в подтверждение.

Я посмотрел на него. Он тут же отвёл глаза, спрятал взгляд куда-то в сторону снега под сапогами. Я нахмурился, не поняв, но разбираться сейчас не стал. Повернулся обратно к дрейку.

Завести его в клетку оказалось легче, чем я боялся. Уголёк был в том самом послушном полутрансе, в который его загнала драконья песнь. Я поднялся, отряхнул штаны, подошёл к нему. Положил ладонь на тёплую шею. Он чуть приоткрыл глаз, посмотрел на меня, и в этом взгляде уже не было той ярости, только усталость.

Я медленно повёл его обратно. Просто шёл впереди, держа руку на шее, и негромко подгуживал в такт шагам. Дрейк шёл за мной сам. Тяжёлые лапы ставил аккуратно, не торопясь.

У клетки остановился. Посмотрел на открытый проём. Было видно, как в бронированной голове что-то прокручивается. Он понимал, куда надо зайти. Сам понимал. Потом опустил морду и коснулся тёплым лбом моего лба. Прямо поверх шапки подтаявшего снега на моих волосах.

Воздух перед глазами задрожал.

[СКАНИРОВАНИЕ — АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ НОСИТЕЛЯ]

[Зафиксировано: Интуитивно достигнутое состояние направленной ментальной трансляции]

[Навык «Трансляция мысли через Резонанс» — разблокирован на 5%]

[Принцип: Ментальная нить Связи (Искра 18%) выступает проводником для направленной когнитивной конструкции. При достаточной концентрации носителя одна цельная мысль (не образ, не эмоция, не слово) способна пройти по нити к сознанию связанного субъекта.]

[Механика: В рамках данного мира постулируется наличие общего подсознательного поля всех живых существ. Нить Связи выступает каналом доступа к этому полю в точке пересечения с сознанием конкретного субъекта.]

[Усиление: Низкочастотная горловая вибрация («драконья песнь») синхронизирует ритмы носителя и субъекта, снижает барьеры восприятия, повышает пропускную способность нити.]

[Рекомендация по практике: Удерживать одну цельную мысль всем существом, не распыляясь на образы. Сопровождать вибрацией. Повторять регулярно. Навык развивается через постоянное использование.]

[Ограничение: Обратный канал (приём мыслей субъекта) не активирован. Требуется Связь от 40%.]

Пока я дочитывал, Уголёк уже сделал шаг. Потом ещё один. Протиснулся в проём клетки, подогнул крылья, прошёл внутрь. Устроился у дальней стены, подогнув лапы, положив на них морду. Глаза закрылись почти сразу.

— Уголёк, — сказал я, зайдя внутрь следом.

Сам не знал, что хотел сказать. Просто позвал. Он приоткрыл один глаз, коротко посмотрел и снова закрыл.

Я стоял над ним и думал об одной штуке. Восемнадцать процентов. Искра, которая не просто загорелась, а уже гудит под рёбрами так, что различима без всякой Системы. Я слишком сближаюсь. Это простая мысль, но от неё становилось тяжело в груди.

Если я буду работать с каждым драконом вот так, я с каждым буду устанавливать зачатки связи. А потом этих драконов будут забирать. Имперцы, караванщики, кто угодно. Один в неделю, по контракту. И каждый уйдёт, унося с собой кусок этой нити, а у меня внутри останется место, где она оборвалась.

На земле, в реабилитации, было проще. Зоопсихология, как я её всегда понимал, это ремесло. Вроде работы врача. Ты принимаешь зверя, помогаешь ему прийти в себя, подготавливаешь к новому дому или к выпуску. И отпускаешь. Связь есть, доверие есть, но это рабочая связь, профессиональная. Ты понимаешь её границы с первой минуты. Я двадцать лет работал в этих границах и умел их держать.

А здесь было по-другому.

Здесь не про помог и отпустил. Здесь про стал другом. Про что-то большее, чему у меня пока не было названия. На земле я мог бы подобрать что-то похожее. Ближайшее, наверное, любовь, только в другом смысле, не в человеческом. Что-то, что включается само, независимо от того, хочешь ты этого или не хочешь. Ощущение внутри, чёткое, опознаваемое, живущее своей жизнью.

Новое это для меня чувство. Я с ним ещё не разобрался.

Я перевесил длинную цепь обратно на кольцо. Снял её с ошейника, пристегнул короткую, клеточную. Ключ провернулся в замке тихо, без скрипа. Я вышел, прикрыл дверцу, закрыл на ключ снаружи. Подержал ладонь на холодном железе секунду. Потом развернулся.

Молчун стоял в паре шагов и ждал. Я протянул ему связку ключей. Парень принял, повесил на пояс.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал я тихо.

Двинулся мимо него по проходу. Прошёл шагов пять, остановился и обернулся.

— Молчун. Я очень устал. Пойду прилягу.

Только сейчас, когда сказал это вслух, я и понял, как меня вымотало. Тело валилось. Ноги были чужие и ватные. Глаза слипались. Словно я не отработал со зверем, а сутки без сна таскал камни.

Молчун кивнул. Опустил голову, будто хотел согласиться и отпустить. Потом что-то вспомнил, вскинул глаза снова. Поднял руку, показал на меня, потом на себя, потом сложил ладони вместе и раскрыл, будто открывая свиток. Затем показал на свой рот и постучал пальцем по виску. Я понял без труда. Я зайду к тебе, когда ты дойдёшь до дома. Надо поговорить.

У парня, похоже, накопилось вопросов. После того, что он сейчас видел, они и не могли не накопиться.

Я устало кивнул.

— Хорошо, Молчун. Конечно. Заходи.

Развернулся и пошёл по проходу мимо ряда клеток. Мимо виверн, которые тихо сидели на полу и провожали меня взглядами, не издавая ни звука. Мимо клетки старика.

И тут что-то меня остановило.

Не сразу понял, что именно. Просто ноги встали сами. Зацепился взгляд. Старый дрейк лежал в той же позе, в какой я его оставил. Голова у прутьев, глаза закрыты. Абсолютно молча.

Я стоял и смотрел минуту, может, чуть дольше. Бока не ходили. Пара у ноздрей не было. Снежинки, упавшие ему на морду, не таяли.

Воздух перед глазами подёрнулся знакомой фиолетовой рябью. Система выдала то, что я и без неё уже понял.

[СКАНИРОВАНИЕ]

[Субъект: Дрейк — вид не идентифицирован (значительное истощение, старческие изменения)]

[Физическое состояние: остановка сердечной деятельности. Дыхание отсутствует. Температура тела: падение]

[Статус: МЁРТВ]

[Ориентировочное время смерти: 2–4 минуты назад]

Я всё ещё стоял перед клеткой, не в силах отвести взгляд. Системное сообщение висело в воздухе — знакомое дрожащее марево, перекрывавшее часть обзора. «Субъект: Дрейк — вид не идентифицирован… Статус: МЁРТВ». Я читал эти строки уже, наверное, в десятый раз, но смысл не двигался дальше глаз. Просто застыл где-то на поверхности, как полупрозрачная плёнка.

Старик умер тихо. Я видел это по его позе — он не бился в агонии, не цеплялся когтями за прутья. Просто лёг, положил морду на лапы и перестал дышать. И в самые последние мгновения, когда моя песня ещё гудела в каменном мешке загонов, я почувствовал от него что-то тёплое. Благодарность? Облегчение? Не знаю, как назвать. Но оно было — слабое, почти неосязаемое эхо, откликнувшееся на резонанс.