Чтение онлайн

И тогда становилось понятно про Репья.

Я посмотрел в стену, где плясали тени от очага. Вспомнил его лицо в Пелене. Чёрные провалы вместо глаз. Голос, говорящий «жрать». Если автор прав, Репей вошёл во Мглу со своим обычным набором, со страхом, завистью, обидой, злостью на меня, на Гарь, на всех, кто оказался удачливее. Дыр в его тонком теле было столько, что Пелена просто залила его всего. Вошла, прижилась и стала им.

Очиститься он уже не сможет. У него не осталось своего, в чём очищаться. То, что осталось, это уже она. Сама Пелена в человеческой оболочке.

Я поморщился. От такой логики становилось тошно.

Хотя автор был последователен. Он писал, что Пелена не зла. Что она просто данность. Что каждый человек получает её одинаково, и от самого человека зависит, станет ли это очищением или поглощением. Если ты входишь в неё с волей и тишиной внутри, она проходит сквозь тебя и забирает с собой грязь. Если ты входишь со страхом и гневом, она остаётся в тебе и забирает тебя самого.

Легко писать об этом сидя за столом и в сухой одежде.

За дверью снова послышались шаги.

Сердце ударило в рёбра коротко и зло. Тот, кто стоял там всё это время или вернулся, сделал два коротких шага ближе. Снег скрипнул под чем-то тяжёлым. Я снова напрягся до предела.

Легко говорить об очищении и читать о тонком теле. Когда опасность стоит на твоём пороге, мысли становятся другими, гораздо более простыми. Хотелось открыть дверь, найти ту самую точку под рёбрами справа, ударить и закончить со всем этим. Жить с мыслью, что эта тварь будет приходить к моей двери ночь за ночью и стоять, пока я не свихнусь, было невыносимо.

Глубокий вдох. Задержка.

Я здесь и сейчас. Не там, в будущем, где уже мёртв от руки этой твари. Не в прошлом, где Тихоня лежит на снегу с целой шеей и неживым лицом. Я здесь, в этой комнате. Слышу, как трещит очаг. Чувствую тепло огня на щеке. Вижу свои руки на коленях. Они не дрожат. Почти.

Выдох.

Я отложил свиток на лежанку, встал и пошёл к двери.

Шаги были медленные и тихие. Подошёл совсем близко, остановился в полушаге от досок. Прислушался. По ту сторону тоже стояло что-то и слушало меня.

Положил ладонь на дерево. Тёплое от близости очага, шершавое.

— Репей? — спросил я настолько спокойно, насколько смог.

Прислушался. Ответа не было. Только очаг за спиной потрескивал ровно и буднично. Я постоял, подождал. Каждые несколько секунд отчётливо ощущал присутствие за дверью. Как ощущаешь землю под ногами. Просто данность.

— Репей, — сказал я уже без вопроса.

Снова тишина. Может, придумал себе, а может, и нет. Показалось, что слово попало туда, к нему. Будто кто-то услышал и заинтересовался.

— Паааадаааль, — голос вышел тихий, протяжный, без интонации.

Холод сковал меня изнутри, по телу пошли мурашки. Я задышал глубже, пытаясь унять это чувство. Вдох. Задержка. Выдох.

— Что тебе надо?

Молчание. Тяжёлое, густое.

— Что тебе от меня надо?

— Репеееейй, — тихо проговорило существо. — Репейй. Нет.

И снова тишина. Репей нет. Что это значит? Не Репей? Или Репья нет? Или Репей сам себе говорит, что его уже нет?

— Ты не Репей? — спросил я просто, как у знакомого через забор.

— Неееееееееет.

Очень длинно, на одной ноте.

— Кто ты? — я старался держать голос ровным.

— Яяя, — пауза. — есть, — и снова пауза.

Я ждал продолжения. Его не последовало.

— Что?

Нет ответа.

Подождал ещё. Ничего.

— Послушай, — начал я и остановился.

Хотел открыть дверь. Страстно. Закончить уже всё это здесь и сейчас. Но что-то внутри упёрлось в эту мысль. Страх. Это был он.

Снова вдох. Задержка. Выдох.

— Ты есть сон земли, так? Ты Мгла?

Никакого ответа. Потом послышались медленные шаги, удаляющиеся от двери. Тихий скрип снега. Уходило.

И даже стало немного жаль. По сути, мы не договорили. И если он уйдёт сейчас, придёт снова. Я этого не хотел.

Смотрел на засов. На табурет, упёртый в щель пола. Руки тянулись к замку, уже почти легли на железо. Но я не мог. Страх держал руку, как невидимая верёвка.

Вот о чём говорил Тень.

Когда понял, что не открою, стало тошно от себя. Хотя поступал разумно. Всю жизнь поступал разумно. Если можно избежать опасности, лучше избегать. Так и тогда, когда Геннадий навёл ствол и я решил отойти, бросить льва умирать. Это было разумно. Вот только я всё равно умер. Никогда не знаешь, как правильно. Может, если бы тогда не отошёл, смог бы его уговорить. Может, проявил бы характер, и всё закончилось бы иначе.

От этих мыслей стало почему-то весело. Так бывает, когда правда внутри щёлкает, как замок. Будто на той развилке действительно было две дороги, и я выбрал ту, что обещала безопасность, а получил обратное.

Я резко отодвинул табурет ногой. Провернул ключ. Толкнул дверь.

Морозный воздух ударил в лицо, я быстро вышел наружу.

Улочка маленькая, тёмная. Лампы дальше, ближе к главной дороге, оттуда идёт лёгкий рыжий отсвет. Здесь же ничего. Только снег мерно сыпется с тёмного неба и следы под ногами.

Кто-то топтался у двери. Долго. Снег вокруг был утоптан, продавлен. Потом следы уходили в сторону скалы, к которой примыкал мой дом.

Я прошёл дальше, до тупика. Хоть глаз выколи, но следы различал. Они закончились прямо у каменной стены.

Поднял голову. Наверху, во тьме, ничего не разобрать. Если он ушёл по скале вверх, как какая-то тварь, не знающая человеческих ограничений, то сейчас всё ещё видит меня. А я стою здесь, внизу, как слепой котёнок на льду.

Но я вышел.

И уходить обратно не собирался.

Простоял я там долго. Час, может, больше. Просто стоял, ходил туда-сюда между дверью и тупиком, вглядывался в чёрную скалу над головой, в следы под ногами, которые уже затоптал собственными сапогами. Дышал. Постоянно дышал. Как только чувствовал, что страх снова поднимает голову, вбирал его в себя, держал в груди и медленно отпускал. Повторял про себя: я здесь. Я здесь, и больше ничего нет.

И больше ничего действительно не было.

Репья не было. Я не понимал почему. Вот он я, стою посреди улочки в одной рубахе и накидке, без свитка, без табурета у двери, без ничего. Открытый. Готовый. Так почему ты не приходишь?