Чтение онлайн

Отстегнул карабин длинной цепи от кольца на ошейнике. Цепь упала на каменный пол с лязгом, свернулась кольцом у задней стены. Ошейник остался на дрейке, голый, без поводка.

— Идём, — сказал тихо.

Развернулся. Пошёл к двери. Уголёк двинулся следом. Шаг ставил тяжело, когти царапнули по камню. За нами шёл Молчун. Я слышал его дыхание за плечом, через два шага.

Вышли в проход между рядами клеток.

Пепельник стоял шагах в двадцати, в центре свободной площадки между загонами и стеной. Руки за спиной. Лицо ровное. Капюшон на плечах. Снег падал редкими крупинками, ложился ему на пепельные пряди и не таял.

Я повёл Уголька к нему.

Поставил зверя шагах в десяти от Пепельника. Дрейк фыркал часто, горячий пар выходил из ноздрей короткими толчками и сразу таял снег у его лап, обнажая тёмный камень. Шеей водил из стороны в сторону, оглядывая загоны, как оглядывают чужую улицу. Постоял так с полминуты и сел на задние лапы тяжело и неуклюже, хвост свернул сбоку. Глаз косил то на Пепельника, то на меня.

Пепельник стоял в той же позе. Руки за спиной, кнут на поясе свернут кольцом. Капюшон лежал на плечах, снег падал на пряди и держался.

Я подошёл к нему.

— Ну вот. Зверь без цепи, в десяти шагах, не атакует, не бежит. Сел сам.

— Вижу.

Сухо сказал. Лицо ровное, только под скулой у него один раз дёрнулась мелкая жилка.

— Хотите, пройдусь с ним по командам. Лечь, встать, ко мне. Чтобы вы посмотрели вблизи, как он отвечает.

— Не надо. Это я видел с уступа. Сделает и сейчас. Я хочу сам.

Сделал два шага вперёд. Кар-Рох тут же повёл головой, нашёл его взглядом и больше глаз не отрывал. Дышать стал чаще. По чешуе на шее прошла мелкая волна. Молчун за моим плечом тоже сделал короткий шаг и встал чуть слева от меня.

— Молчуна он вчера слушал плохо, — сказал Пепельник, не оборачиваясь. — Молчун у нас, известно, добренький. Если зверь меня услышит так же, как Молчуна, это будет одно. Если иначе, другое.

— Тут всё от вас.

Он медленно повернул ко мне голову.

— Напиток вы выпили, — продолжил я ровно. — Главное от меня услышали. Если получится поменять к нему отношение хотя бы на этот час, разговор может пойти. Если нет, то нет. Я сам иду на ощупь, не скрою.

— Что делать?

Подошёл к нему вплотную, встал слева. Молчун держался на полшага позади.

— Есть один жест. Стайный, я бы сказал.

— Откуда узнал?

И тут я внутренне споткнулся. Дотошный мужик, ничего мимо ушей не пропускает. Сделал короткую паузу, будто прикидывал, как объяснить.

— Не скажу точно. Может, в племени слышал в детстве и забыл. Может, сам додумался по тому, как они между собой возятся. У меня многое так, я ведь и говорил уже. Иду на ощупь, нахожу, потом несу вам.

— Хм. Ну, говори.

— Берёте меня сзади за шею. Ладонью. По-хозяйски, крепко. Не душите, просто кладёте и держите. Это у них в стае говорит: ты подо мной ходишь, я тебя не трону, и если что, заслоню. Двойное послание сразу. И старшинство, и защита.

Я отошёл к Молчуну. Пепельник проводил меня глазами. Молчун уже знал, что будет, ничего не сказал, только чуть наклонил голову вперёд, открывая шею.

Положил ладонь ему на загривок. Сжал ровно, не сильно, но и не слабо. Подержал. Молчун стоял спокойно, не дёргался. Пепельник смотрел внимательно, на нас, потом перевёл взгляд на Уголька. Дрейк наблюдал за этим коротким спектаклем и переступил передними лапами.

Пепельник кивнул мне. Подойди.

Я отпустил Молчуна, пошёл к Пепельнику — по дороге нашёл нить под рёбрами. Она была туже обычного, после второго глотка отвара. Я в неё вложил.

«Прими. Сделай вид, что он старший. Так нужно.»

Послание пошло тяжело. Будто по узкой трубке проталкивал тёплую воду. Уголёк зрачком чуть расширился, потом сузился обратно. По нити обратно пришло коротко.

«Кар-Рох примет.»

Я встал рядом с Пепельником. Чуть подставил шею, чтобы было удобнее.

— Берите.

Он положил ладонь по-своему. Пальцы у Пепельника оказались длиннее, чем ядумал, и сила в них стояла приличная. Сжал сразу плотно: боль прошла от мышц вниз по позвоночнику, до поясницы. Я стиснул зубы и стоял ровно. Глаз с Уголька не сводил.

Кар-Рох смотрел. Дышал тяжело и горячо. По чешуе на боках шла мелкая дрожь. По нити под рёбрами я чувствовал, как в нём это поднимается. Ярость на чужого, который тронул меня. И поверх ярости, как пелёнка, моя просьба.

Он не двинулся. Стоял и смотрел.

Пепельник держал. Считал я про себя — на «семь» он отпустил.

— Достаточно?

— Достаточно.

Сказал я это, поморщившись. Шея горела, под лопаткой тянуло. Пепельник руку убрал, посмотрел на ладонь, как смотрят на инструмент после работы.

— И что? Он понял?

Видно было, как ему тяжело эти слова произносить. У человека, который тридцать лет про драконов думал в категориях «сломать» и «исполнить», в горле застревало слово «понял». Но он его произнёс.

— Это узнать только одним способом можно.

Пепельник кивнул сам себе. Сделал шаг вперёд. Поднял руку, медленно опустил ладонь к земле.

— Лечь.

Голос пошёл твёрдый и привычный. Командный.

Кар-Рох не шевельнулся. Сидел на задних лапах, голова поднята.

— Лечь.

Громче с нажимом.

Дрейк ухом не повёл.

— Уголёк.

Сказал я тихо. Пепельник повернул ко мне голову. Лицо недовольное.

— Скажите «Уголёк, лечь». По имени. Вы его так и не назвали ни разу.

— Ты так же говоришь?

— Я могу и без имени, у нас с ним уже своё. Это вы только начинаете. Имя для него знак, что обращаются к нему лично.

— Хм-м.

Отвернулся. Постоял с полминуты, глядя на Уголька.

— Уголёк. Лечь.

Сказал мужчина сквозь зубы, с усилием. Слово «уголёк» вышло как чужое и выдавленное.

Я усмехнулся, сам не зная отчего. Поймал себя, лицо вернул.

Кар-Рох едва заметно скосил на меня глаз. Потом перевёл взгляд обратно на Пепельника. Фыркнул, выпустив из ноздрей струю пара. Повёл головой из стороны в сторону, будто отряхивая с морды что-то прилипшее. И всё.

Пепельник постоял. Развернулся, пошёл ко мне. Снег скрипел у него под сапогами.

— Не работает, Падаль.

Голос холодный. В нём проскользнуло то, чего я раньше у него не слышал. Разочарование, усталое такое.