Чтение онлайн

Коллеги его активно избегали.

Койл узнал, что они опоздали, потому что Монро пропал на всю ночь. Койл был с ним довольно дружен, поэтому спросил, каково было заблудиться на горной вершине.

Монро посмотрела на него глазами, похожими на открытые раны.

Он сказал, что было плохо.

Настолько плохо, что он никогда больше не вернется в Антарктиду. По его словам, он исследовал некоторые отложения каменноугольного периода в небольшой долине, и его поймал ледяной туман. Он не мог видеть дальше, чем на пять футов ни в одном направлении. Он прошел подготовку по выживанию в полевых условиях, поэтому не паниковал. Искал укрытие и нашел: маленькую ледяную пещеру, занесенную снегом. Он вывесил черный флаг, чтобы поисковая группа знала, где он находится, и спасла его. Он сполз в ледяную пещеру со своим фонарем и сразу увидел над собой что-то замороженное во льду.

Старый лед, сказал он, кристально синий и прозрачный.

Лед, которому было 200 000 лет, определенно.

Он не знал, на что смотрит, но оно было большим, продолговатым и имело голову. Голова с толстыми желтыми стеблями с красными глазами на конце каждого. Ярко-красные глаза глазели на него. Монро сказал, что потерял рассудок в той пещере. Что он был уверен, что стебли ползут, как черви, и ярко-красные глаза наблюдают за ним. Не мертвый, а ужасно живой, смотрящий на него и в него, проникающий в голову и заставляющий его думать о разном. Ему пришлось провести всю ночь в пещере, а это существо смотрело на него, и это состарило его на двадцать лет.

Вот что он сказал Койлу, прежде чем прыгнуть в самолет и исчезнуть там, как человек, за которым охотятся. Месяц спустя, в США, Монро сунул пистолет себе в рот и покончил со всем. Возможно, то, что он видел – или утверждал, что видел, – осталось с ним, преследовало его во снах и в минуты бодрствования. Несмотря ни на что, этого было достаточно.

Койл никогда никому об этом не рассказывал и не собирался говорить и сейчас.

Стоя в мастерской, куда он привел Хорна и Слима, он говорил им, как все должно быть, что им следует исключить из своих отчетов и держать язык за зубами обо всем этом. Другого пути не было.

Слим наконец ушел, но вид его глаз был знакомым: они были совсем как у Монро.

Хорн остался.
– Я сделаю то, что ты скажешь, Никки.

– Это мудро.

– Угу. Они затевают такое дерьмо, от которого Колонии ничего хорошего не будет, понимаешь? Очень плохие вещи, и мне это не нравится. Я слышал то же самое, что и ты, Никки. Я не Локк. Я не верю в призраков, упырей и все такое. По большому счету, я ни во что не верю. Даже в себя. Но то, что задумали Дейтон и другие мудаки, не хорошо.

– Мы не знаем, что они задумали.

– Нет, мы не знаем. Не совсем. Он пожал плечами, отвергая это.
– Теперь ты мне нравишься, Никки. Ты в порядке. Мы все думаем, что с тобой все в порядке. Но не притворяйся со мной, мужик, ладно? На Колонии происходит очень опасное дерьмо. Они занимаются вещами, над которыми мы не имеем права шутить. Там. Я сказал это. Нам нечего делать с этими существами, замороженными во льду. Можно сказать, что вся эта чушь на Харькове – это просто чушь..., но ты знаешь лучше, и я знаю лучше, и многие люди здесь тоже. Мы не должны связываться с такими вещами. Возможно, приезд сюда - худшее, что мы когда-либо делали. Нам лучше оставить прошлое в прошлом, потому что иногда призраки кусаются. И это все, что я хочу сказать. Увидимся позже, Никки.

Что ж, для Хорна было трудно это сказать.

Обычно он был угрюмым, молчаливым и наблюдательным. Когда он говорил, его слова обычно были полны цинизма и сарказма. Он не верил ни во что и ни в кого. Для него сказать то, что он сказал, было в значительной степени обнажить его душу.

Койл больше не хотел думать.

Ему не хотелось думать ни о Харькове или о Маунт-Хобб или о чем-то под брезентом. Все, что он хотел, это чтобы все было как обычно. Скучно и обычно. Этого было бы достаточно, и в этом году у него было ощущение, что он просит чертовски много.

9

ДОЛИНА БЕЙКОН,

ГОРЫ СЕНТИНЕЛ,

ХРЕБЕТ КУИН-МОД

НЕКРОПОЛЬ.

Город мертвых.

Именно так на первый взгляд выглядело мегалитическое пространство, лежащее в долине Бейкон: обширное кладбище абсолютной необъятности. Пересекающийся, скрещенный и слитый воедино, призрачный и болезненный клубок извращенного гигантизма, простирающийся и разрушающийся.

Это было могильное место, наполненное ползучими тенями и бестелесными голосами потерянных эпох.

Было что-то несомненно неземное и почти призрачное в высоких неровных просторах ледников, возвышавшихся над ним. Черные полосы горных вершин группы Сентинел, торчащие над долиной Бейкон гигантскими конусами и острыми как бритва пропастями. Прорывающие ленты клубящегося тумана и висящие ледяные облака на самом восточном краю хребта Королевы Мод, примерно в пятнадцати милях к западу от исследовательской станции Маунт-Хобб, они выглядели как конические руины какой-то затерянной, безымянной цивилизации. Возвышаясь над льдом и снегом, они были суровыми, зловещими и необъяснимо неприступными. Как будто каждая тайна планеты, о которых говорят шепотом, была заперта в них, словно темный сундук с неведомыми чудесами.

И, возможно, в этом была доля правды.

Именно в покрытой льдом и обдуваемой ветрами ледниковой долине британские геологи впервые обнаружили таинственные мегалиты прошлой осенью.

Беспрецедентный поток теплого воздуха поцеловал Долину Бейкон, растопив несколько сотен футов древнего льда и обнажив вершины мегалитов. Сначала ученые думали, что перед ними сплющенные, срезанные вершины окаменевшего доисторического леса, очень похожие на окаменелые пермские насаждения, найденные в районе ледника Бердмор несколько лет назад.

Но они были искусственными по своей сути, и, как говорят, осознание этого поставило на колени не одного члена команды. Потому что это была Антарктида, а не Европа. И лед, покрывавший эти отдельно стоящие камни, датировался, по крайней мере, миоценом, и последствия этого, как они знали, угрожали не только культуре человечества, но и самой истории. По происхождению они были не эпохи неолита или палеолита, а из столь далекого времени, что самым ранним предкам человека еще предстояло эволюционировать из варева творения.

И о чем это говорило?

На что это вообще намекало?

В течение следующего месяца с помощью буров с горячей водой и откачивающих помп мегалиты медленно обнажались впервые за более чем двадцать миллионов лет. Они возвышались как минимум на сто футов, и с помощью гидролокатора, проникающего сквозь лед, было обнаружено, что по крайней мере еще сто футов из них были заключены во льду.

Когда наступила зима, температура упала, а в Сентинел завыл ветер, все работы были прекращены до следующей весны.