Чтение онлайн

После истории, произошедшей на месте крушения Койл решил, что выпивка или готовка поможет ему прочистить голову.

Он выбрал последнее.

Ветер с воем раскачивал купол, а Койл раскладывал лапшу для лазаньи в лотки из нержавеющей стали стандартного размера, пока соус кипел на плите. Койл никогда не использовал рубленное мясо. Только итальянскую колбасу. И всегда свежую рикотту, а не домашний сыр, как его мать. Эта женщина была чем-то вроде повара, но, воспитывая семерых детей на зарплату полицейского, она научилась всему, что помогало сэкономить и дотянуть да зарплаты.

– Ты слышишь этот ветер?
– спросила Ида, листая выпуск "Soap Opera Digest"[25], устаревший на два года.
– Звучит так словно собирается пройти сквозь стены за нами. Чертов ветер.

Койл просто кивнул.
– Если хочешь помочь, Ида, дай мне знать.

– Разум желает, но тело - другое дело, Никки. У меня сегодня ужасно болит спина. Она пролистала несколько страниц.
– Мне вообще не следовало здесь находиться, но мне нужны были деньги. Я должна быть дома, там, где моя спина. С тех пор, как пятнадцать лет назад мой второй муж, Винки О’Делл, сбросил меня с той лестницы, моя спина стала дерьмом.

Койл продолжал выкладывать слоями лапшу, соус и мясо.
– Почему он сбросил тебя с лестницы, Ида?

– Он был пьян... или я. Я не могу вспомнить. Однако он был ирландцем, и ты знаешь, какой у этих парней характер. Она нашла статью, которая ее заинтересовала, продолжая цокать языком.
– Послушай это, Никки. Здесь сказано, что они могут вернуть Билли Клайда Тагла во "Все мои дети"[26]... ты веришь в это? Этого грязного сукина сына. Ты помнишь его? Он был сутенером в Центр Сити, и Эстель и Донна работали на него. Это было давно. В другой раз он вернулся и сбросил беременную дочь с лестницы. О, я ненавидела его. Предполагалось, что он утонул в той реке. Но они никогда не умирают окончательно. Следующее, что вы узнаете, как они вернут Рэя Гарденера. Настоящее искусство.

Койл не слушал ее.

Когда она не говорила о своих бывших мужьях, она болтала о своих "историях" и запутанных жизнях персонажей мыльных опер. Койл никогда в жизни не смотрел мыльную оперу, но за две недели, проведенные с Идой, он чувствовал, что знает все о Центр Сити и Порте Чарльзе.

– Привет, Никки, - сказал голос.

Это был Харви Смит, их радист в ту зиму. Харви был в порядке, просто параноик. Койл полагал, что с наступлением зимы что-то будет ухудшаться. Большую часть времени Харви проводил в будке связи, но, когда не следил за связью, занимался плетением заговоров. Потому что все были против него, и он это знал.

Койл вышел из камбуза.
– Привет, Харв.

Харви был невысоким, пухлым, лысеющим мужчиной с отвратительным характером, который делал его мишенью.
– Они снова занялись этим, - сказал он.

– Чем?

Харви огляделся, чтобы убедиться, не подслушивают ли они их.
– Ты знаешь. Я вернулся в свою комнату, и они снова были там. Они переставили все мои вещи. Ублюдки даже в ящиках моего стола рылись и вставили мамину фотографию в рамку вверх тормашками. Разве я заслуживаю этого? Я не создаю никаких проблем. Я даже не разговариваю с этими людьми. Почему они преследуют меня?

– Я не знаю, Харв.

– Я знаю почему, и ты тоже. Они масоны. Они все франкмасоны. Все они. Все являются частью этого маленького культа с их тайными собраниями, мантиями и пением. Масоны. Я ненавижу масонов. Они знают, что я знаю об этом.

– Они не могут быть все масонами, Харв.

– Хоппер точно. Люди по имени Хоппер всегда масоны. Боже, всю зиму мне придется иметь дело с этим.

Койл отвел его в сторону.
– Вот что тебе нужно сделать, Харв. Запиши все это. Составь список тех, кого ты считаешь масонами, и какие у тебя есть доказательства. Но никому не говори. Просто запиши все это и сделай копии, чтобы они не смогли уничтожить все твои доказательства. Опиши все, что они с тобой делают.

Харви засиял.
– Ага... ага! Это хорошая идея.

– Я тоже так думаю.

– Но будь осторожен, Никки. Они знают, что мы с тобой не с ними. Они могут быть опасны.

– Я буду осторожен.

Харви подмигнул ему, теперь, когда они были сообща. Вскоре он отвалил, и Койл вздохнул. Он снова был лагерным священником и терапевтом.

Камбуз и столовая традиционно были центром любой станции в Антарктиде. Централизованная обработка и рассылка слухов и сплетен, всех мелких нарушений, оскорблений и претензий, которые приходили со всех сторон каждый божий день. Все это проходило через камбуз. Ида преуспела в этом. Бив презирала. А Койл вынужден был терпеть.

Пока он готовил, как всегда, зашел Хоппер. "М-м-м! Прекрасно пахнет, Никки! Так держать!"

К счастью, он продолжил идти, двигаясь, казалось, во всех направлениях одновременно, прежде чем выбрать самый прямой маршрут туда, куда ему нужно было попасть. Это было хорошо. Посыпая сыром лотки с лазаньей, Койл знал, что ему просто не до начальника станции. Он обнаружил, что Хоппер утомляет даже в лучшие дни, не говоря уже о сегодняшнем. Он был одним из тех гиперактивных, энергичных людей, которые, казалось, налетали на тебя, как сильный шторм, постепенно изматывая тебя, как ветер, разрушающий склон холма, пока ты не обнажался, не становился скелетом и ничем больше.

Койл приготовился поставить формы с лазаньей в духовку, но прежде, чем сделать это, он ударил кулаком по краю стойки из нержавеющей стали, чтобы разрядить статическое электричество и не получить удар током. Воздух в Антарктиде был настолько невероятно сухим, что постоянно накапливалось статическое электричество. После того, как вас несколько раз ударяло электротоком, вы быстро учились разряжать его, прежде чем хвататься за стойку или дверную ручку, да вообще за что угодно.

– Привет, Никки.

Вздохнув, запихнув лотки в духовку, Койл повернулся и увидел Гвен Кюри. Гвен была высокой фигуристой брюнеткой с впечатляющей грудью, поверх которой была натянута футболка с надписью: "ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛИ КЛЕТКИ МОЗГА".

– Привет, Гвен.

– Что ты готовишь мне на ужин?
– спросила она.
– Знаешь, у меня зверский аппетит.

– Лазанья.

– Итальянская колбаса?
– спросила она, ее большие темные глаза практически тлели.

– Ага.

Она облизнула губы и откинула волосы назад.
– Мама любит колбасу. Особенно, когда она твоя, Никки. Она подмигнула.
– Маме очень понравилось вчера вечером.

– Тсс, - сказал он, улыбаясь.
– Пойдут разговоры.

Гвен окунула палец в соус и обсосала его.
– М-м-м. Ты собираешься на вечеринку Каллисто? Будет круто. Мы все собираемся вместе и сначала пьем Yager Bombs[27]. Док сказал, что мы можем одеть его CPR кукол[28], как инопланетян, при условии, что мы их не сломаем, и он вернет их обратно.

– Я приду.

– Мама хочет, чтобы ты был рядом с ней.

– Скажи маме, что это свидание.

Гвен улыбнулась и подмигнула.
– Увидимся, - сказала она и пошла дальше, преувеличенно покачивая бедрами. Настолько преувеличено, что Фрай однажды сказал, что, если засунуть ей в задницу метлу, она одновременно сможет подметать полы.