Чтение онлайн

Она продолжала смотреть в ночь, склонив голову, прислушиваясь к чему-то, чего, казалось, никто больше не слышал.

15

СТАНЦИЯ ПОЛАР КЛАЙМ

ЧИСТОЕ ЛЮБОПЫТСТВО, а не что-либо еще, привело Койла в тот вечер в кают-компанию, чтобы посмотреть передачу НАСА с зонда Каллисто "Кассини-3". Как можно было не заинтересоваться такой вещью? Той зимой у них был профессор Эйке из обсерватории Хейстек Массачусетского технологического института, физик-атмосферник, который большую часть времени проводил в лаборатории атмосферы, увлекаясь исследованиями ионосферы в средних широтах, исследованиями магнитосферы и измерениями термосферы. И прочими интересными вещами типа них.

Эйке рассказывал Койлу, что поверхность Каллисто - довольно неприятное место... холодное, темное и непривлекательное. Это был второй по величине спутник Юпитера и третий по величине в самой Солнечной системе. Если не считать огромных метеоритных кратеров, поверхность была довольно гладкой, покрытой чем-то, что могло быть паковым льдом, скрывавшим под собой соленый океан.

– По земным меркам это чертовски ужасное место, - говорил Эйке.
– Более двухсот градусов ниже нуля, и оно подвергается воздействию огромного магнитного поля Юпитера, которое создает на поверхности бурю заряженных частиц и странные электрические токи. И не забывай об аммиачном океане подо льдом. Не совсем Палм-Бич, Никки.

– Думаете, там есть жизнь?

Эйке только пожал плечами.
– Может быть. Но если и есть, она будет микроскопической или чертовски странной.

В кают-компании было оживленно.

Стулья расставлены, и Ида приготовила замороженную пиццу и попкорн, а Бив все это время просидела на заднице. Койл держался в стороне, позволяя девочкам развлекаться, стараясь не думать о той зоне бедствия, в которую они превратили его кухню. Большинство присутствующих были радостно пьяны или, по крайней мере, предвкушали пьянство и разврат на вечеринке Каллисто.

Койл нормально принял, но чувствовал себя очень ясно и настороженно, ожидая начала передачи на большом плазменном экране. Он намеревался напиться до чертиков, но не вложил в это сердце. Напряжение, которое медленно нарастало в нем, нельзя было отрицать. Поэтому он оставался натянутым как струна, думая и думая о том, что они с Фраем обсуждали накануне вечером, обо всех странных вещах, которые, казалось, во что-то складывались.

"Что ж, если что-то происходит, Никки, я полагаю, мы начнем замечать признаки".

И это именно то, что беспокоило Койла.

Он сидел с Фраем и геологом Дэнни Шином, и все трое потягивали напитки.

– Это потрясающе, - говорил Шин, открывая бутылку "Роллинг Рок".
– Я имею в виду, ребята, вы вообще думали об этом? О том, что все это значит?

– О чем ты, Дэнни?
– спросил Фрай.
– Ты ученый и все такое, возможно, тебе лучше объяснить это такому тупому дерьму, как я.

Шин вздохнул.
– Это значит, что лучшая часть тебя скатилась по ноге твоего дяди.

– Серьезно? Ну, тогда, у нас есть что-то общее, потому что лучшая часть тебя скатилась по подбородку твоей матери.

Шин засмеялся и погладил усы, свисающие с его лица.
– Знаешь, это твоя проблема, Фрай. Тебя не интересует ничего важного. Только то дерьмо, которое ты извергаешь из своего рта. Наука для тебя ничего не значит.

– Ты прав, Дэнни. У меня нет веры. С тех пор, как противозачаточные твоей матери не сработали, я просто не доверяю им.

Койл не обращал на них внимания. Их споры продолжались непрерывно, как игра в "Монополию". Они всегда придирались друг к другу. Однако всякий раз, когда происходило собрание, они садились вместе. Пойди разберись.

Он изучал летающие тарелки и звезды из фольги, висевшие над головой, манекены дока для искусственной реанимации, выкрашенные в зеленый цвет, с большими инопланетными глазами и антеннами, как у "Моего любимого марсианина". Фотографии пучеглазых инопланетных монстров из фильмов категории B 1950-х годов, таких как "Оно захватило мир" и "Вторжение обитателей летающих тарелок", которые были распечатаны и расклеены практически повсюду. Их превзошел только вклад Локка, который представлял собой художественные концепции других планет и различные размытые фотографии НЛО, не говоря уже об увеличенных изображениях мегалитов долины Бейкон, которыми был полон Интернет. Одна из них был размером почти с фреску с жуткими гигантскими буквами, которые задавали вечный вопрос: ОДНИ ЛИ МЫ?

Койл потягивал "Капитана и Коку"[37], наблюдая за людьми и пытаясь понять, что они чувствуют по этому поводу. Как они относятся к видео с Каллисто.

Хорн сидел один, выглядя слегка удивленным и слегка разочарованным, как и на всех собраниях. Ида и Бобер носились вокруг с тарелками с едой, словно птицы-матери, ищущие голодные клювы, чтобы наполнить их. Хоппер, Особый Эд и док Флэгг заняли свои места в задней части комнаты. Все остальные сидели где хотели. Ковен, в который входили Гвен Кюри и все остальные женщины в лагере: Ида, Бобер, Гат, Кэсси Мэлоун и симпатичная джорджийка по имени Линн Зутема, которую все звали "Зут", - в значительной степени смешались, как Локк и его импровизированная Группа по изучению заговора НЛО. Слим уютно устроился в компании Ковена, попивая текилу с Кэсси и Зут. Бригада FEMC - подразделения по эксплуатации, проектированию, техническому обслуживанию и строительству - в которую входили Кох, Крайдерман, Хансен и Стоукс, сидела за своим обычным столом и слушала циничное остроумие и премудрости от Крайдермана. Гвен встряхивала миксер с мартини, ее груди тряслись под джерси с надписью: ЛУБЛУ АНАЛЬНЫЕ ПРОБКИ[38]. Харви был один и оглядывался по сторонам, чтобы узнать, кто является масоном. Каждый раз, когда Койл ловил его взгляд, а Койл изо всех сил старался этого не делать, Харви заговорщически улыбался и быстро бросал взгляд на одного из членов экипажа, как бы говоря: да, он самый, Никки. Один из них. Вы можете сказать это по их глазам.

Он очень подозрительно относился к команде FEMC.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Фрай?
– спросил Шин.
– Ты просто невежественен.

– Может быть, я невежественен, но я не настолько невежественен, чтобы не признавать, когда не прав. Как некоторые гребаные яйцеголовые, которых я знаю.

– О да, опять это дерьмо. Мы против них. Ученые против рабочих.

Фрай проглотил остатки пива.
– А вот это твоя проблема, Дэнни. Вы думаете, что вы, мензурки, правите здесь всем? Ну, нет. Если бы не такие парни, как я, согревающие и кормящие вас, обеспечивающие работу света и подачу воды... где, черт возьми, вы бы были?

– Я никогда не говорил, что мы управляем всем. Я просто сказал, что такие ребята, как ты, находятся на позиции поддержки. Вот и все. Вы следите чтобы все работало, чтобы мы могли делать свое дело.

– Ты чертовски прав. Тебе следует это помнить.

– Боже, - сказал Шин.
– Этот парень будет спорить о чем угодно.

– Что ты имеешь в виду?

И снова Койл отключил их. Этому вы учились на станциях: вы сохраняли рассудок, игнорируя практически все, что происходило вокруг вас. А там, внизу, девяносто процентов всего было чушью, так что все было очень просто.

Он задавался вопросом, был ли он единственным, кто связывал все вместе, видя волков за каждым деревом. Чувствовал, что вот-вот произойдет что-то большое и вероятно зловещее. Но он так не думал. Он знал, что Фрай и, возможно, Хорн тоже.

Когда он оглядывался вокруг, прислушиваясь к разговорам, у него возникло странное ощущение, что здесь есть напряжение, не зависящее от него. Люди смеялись слишком громко или говорили слишком быстро. Они не могли усидеть на месте и слишком много улыбались, как будто эти улыбки были нарисованы, и они не могли их снять. Все были на взводе. Время от времени он слышал взрывы смеха, звучавшие почти истерически.