Чтение онлайн

Подошла Кэсси Мэлоун, довольно пьяная, и облапала Койла. "Эй, Никки! Что, если мы нажремся до того, как произойдет та штука с Кастини? Что скажешь?"

Гвен подошла и отстранила ее, отведя обратно к стулу, чтобы она не упала, удерживая ее, когда она подняла рубашку и показала свою грудь Хорну.

"Да ладно, Гвенни! Не то чтобы он не хотел их видеть! Он всегда пялится на мой барахло!" Она засмеялась. "Я сказала барахло или писька? Вуххууу, зацени мое барахло!" (игра слов, англ. junk-stuff и stuff-junk, первое употребляется в сочетании с такими терминами, как "что-то", "то-то" и "кто бы то ни было", для описания широкой области идей, второе обозначает гениталии без привязки к полу – примечание пер).

Гвен усадила ее на свое место, и ей пришлось сесть ей на колени, чтобы заставить ее вести себя хорошо.

И дело пошло.

Хоппер встал, откашлялся и дал чертов свисток. "Внимание! Внимание всем! Доктор Эйке хотел бы выступить сейчас! Давайте все послушаем, что он скажет! Я уверен, что это очень важно!"

Шин рассмеялся.
– Что вообще этот парень курит?

– Я не знаю, но я хочу немного!
– отозвалась Кэсси Мэлоун.

– Наверное, то же самое, что курила твоя мать, когда была беременна тобой, - сказал Фрай Шину.

Эйке встал перед плазменным экраном, висевшим на стене. Это был кругленький человечек в очках и с аккуратно подстриженной белой бородой, делавшей его похожим на Санта-Клауса. Что подчеркивалось его раскатистым гулким смехом и привычкой похлопывать себя по обширному животу, пока он говорил. "Дамы и господа, - сказал он, кивая и улыбаясь, - я только что получил известие от разведывательной группы из Исследовательского центра Эймса в Калифорнии".

Гвен отпила мартини и уткнулась носом в ухо Койла.
– Ты слышишь это, Никки? Он сказал: зондирование (опять игра слов, англ. probe – проба, расследование, зонд и т.д. – примечание пер).

– Тссс, - сказал он ей.

Эйке огляделся вокруг. "Мы можем рассчитывать на трансляцию в течение следующих двадцати или тридцати минут. Но, прежде чем мы это сделаем, я решил коснуться самой миссии "Кассини-3" и, что более важно, зонда, который он запустил на Каллисто".

Он не просто коснулся этой темы.

В течение следующих пятнадцати минут он в подробностях рассказал о миссии "Кассини-3", которая заключалась в обширной разведке и составлении карт Галилеевых спутников - Европы и Ио, Ганимеда и Каллисто (Галилеевы спутники - собирательное название четырёх крупнейших спутников Юпитера: Ио, Европы, Ганимеда и Каллисто – примечание пер). Все они считались отличными кандидатами на наличие находящихся под поверхностью океанов, в которых, теоретически, могла существовать жизнь. Вся операция заложит окончательную основу для миссии Ice Clipper, которая будет брать образцы с поверхности лун с помощью импактора, и миссии Ice Penetrator, которая будет плавить ледяные шапки с помощью теплового зонда, криобота.

Это было интересно.

Но когда он перешел к деталям самого зонда и безостановочно заговорил о детекторах пыли и нейтральных масс-спектрометрах, счетчиках тяжелых ионов и визуализации плазменных волн, он практически всех потерял. Кроме Шина и, возможно, самого Хоппера, никто по-настоящему не имел понятия о картировании ближнего инфракрасного диапазона, исследовании частиц, исследованиях в области молекулярной биологии и хемосинтезе. Это были сложные вещи. Как и в случае с компьютерами или мобильными телефонами, никого не волновало, как они работали, и никто по-настоящему не понимает связанные с ними инженерные достижения, пока они работают.

Койл утратил интерес к речи примерно на середине и снова начал всех изучать.

Он посмотрел на стены с изображениями инопланетных монстров, летающих тарелок и прочего, и его интерес сразу же захватили фотографии мегалитов долины Бейкон, сделанные Локком. Это были самые свежие фотографии, и, хотя Койл не видел этих сооружений своими глазами, он прекрасно понимал, что все это могло значить. Открытие этих вещей стало самым большим клубком проблем, со времен расщепления атома.

Он смотрел на них.

Они были чем-то похожи на Стоунхендж и другие, разбросанные по Британским островам и Северной Европе... за исключением того, что камни долины Бейкон были гораздо более сложными и гигантскими. Несравненно сложнее: мрачная коллекция колонн и пилонов, высоких и наклоненных, соединенных и стоящих отдельно. Некоторые из них были сплющены на вершинах, другие поддерживали горизонтальные перекладины, а третьи делились пополам на вершинах, образуя множество острых, корявых шипов, возвышавшихся над всей массой шпилями и спицами, отчего вся конструкция выглядела так, будто она заросла мертвыми деревьями.

Было что-то очень неприятное и тревожное в мегалитах, в целом. Что-то сюрреалистическое, болезненное и, да, инопланетное.

Койлу не нравилось на это смотреть, но он смотрел. Его глаза бродили по монолитному лесу колонн, шахт и паучих труб, и он не мог отвести взгляд. Глаза терялись в путанице и лунатической архитектуре, притягивались к ним, захватывались и удерживались, пока что-то угрюмое черное ползло на задворках разума, в каком-то подвале первобытной тени.

Нет, он не мог отвести взгляд, да и какая-то часть его не хотела.

Его рациональный мозг не мог понять, для чего было построено это резное мегалитическое запустение. Но его мечтательный мозг, эта примитивная машина, которую мы все содержали в глубине души, казалось, осознал, что это такое, и понял, что ее цель была одновременно механистической и духовной. Вещь мрачной красоты и безымянной непристойности. На самом деле очень простая конструкция с очень простой целью...

Тем не менее, его мечтательный и рациональный мозг находились на расстоянии нескольких световых лет друг от друга и не могли общаться или достигать согласия.

Койл остался дрожать между ними, желая и не желая знать. Он мог только смотреть и позволить своему воображению рассказать ему, что он видит. Все это было добыто из какого-то изрытого дырами черного камня, что делало его похожим на огромный карбонизированный экзоскелет инопланетного насекомого, освобожденного изо льда.

Наконец он отвел взгляд.

"Хорошо, все", - сказал Эйке. "Трансляция начинается... приготовились...".

Койл резко вдохнул и почувствовал, как что-то внезапно натянулось у него в животе. Он схватился за подлокотники стула изо всех сил, костяшки его пальцев побелели.

"Святой боже",– подумал он, - "вот оно..."

16

ПОЛЕВАЯ ЛАБОРАТОРИЯ NOAA ПОЛЯРИС

ЛЕДЯНОЙ КУПОЛ АТЛАНТИДА

АНДРЕА МАК НЕ спала.

Она даже не закрывала глаз.

Остальные устали от долгого изнурительного дня на холоде и заснули почти сразу, как только их головы коснулись подушек. Андреа могла слышать дыхание Ким через всю комнату, ровное и глубокое. В мужском общежитии напротив стоял храп.