Чтение онлайн

– Конда! – воскликнула она, подходя и поворачивая его лицо к себе. – Смотри мне в глаза! Отомри!

Он отрешённо посмотрел на полотенце, затем на неё, и в глазах зародился страх и какое-то новое выражение, которого она ещё в них не видела.

– Она... Она жива?
– хрипло спросил он. – Иллира... Выжила?

Аяна сглотнула. Он думал, что Иллира, как все жёны Пулата...

– А ну-ка, сядь, – сказала она. – Садись, садись, не мечись, как дух, не нашедший покоя. Садись. Конда, все живы и здоровы. Ребёнок красивый и здоровый, насколько я могу судить, а я их в долине много повидала. Роды прошли хорошо, быстро и легко. Успокойся. Теперь ей нужно отдохнуть и поспать, но у неё есть Кидемта и Черилл, и всё будет хорошо.

Он стиснул её запястья так, что она нахмурилась.

– Это просто приятная малость... Ты сказала, что это – приятная малость? – спросил он, убирая руки и снова вскакивая. – Приятная малость по сравнению... с чем? Ты... Ты тоже прошла через... это?! Это лёгкие роды? Как же выглядят... звучат... тяжёлые?

– Ну, мы однажды принимали роды, где ребёнок шёл вперёд ягодицами, – сказала она задумчиво. – Я тогда не видела сам процесс, потому что лишь носила воду, но Сола...

– Остановись! – завопил он. – Стамэ! Я не хочу знать! Пусть я вечно блуждаю в ядовитом тумане лейпона, если ещё раз подвергну тебя такому!

Он метался по кухне, натыкаясь на мебель, потом кинулся в её комнату, откуда вышла, оглядываясь, Кидемта.

– Я его понимаю, – сказала она. – Я впервые это увидела, и теперь думаю, а нужно ли оно мне. Столько крови и мучений! Может, лучше с твоим нянчиться.

– Это быстро забывается, – устало сказала Аяна. – Самое сложное впереди, пока ребёнок будет постоянно висеть на груди, а тебе придётся менять и менять бельё и полотенца под собой, и кормить тоже сначала больно. Только в сказках всё так радужно, да на картинках в детских книжках. А на деле всё, что связано с плотью, чаще всего болит, потеет, пахнет, исторгает какие-нибудь жидкости, кровоточит и со временем увядает. Я раньше так сторонилась всего этого... Не сторонилась, а, скорее, не воспринимала как нечто связанное с собой. Я помогала тётке на простых родах, но при этом отводила взгляд от ран и крови. Со временем стало полегче... Всё, что происходит вокруг, ты воспринимаешь через своё тело, через плоть, но это неразрывно связано и с духом и с душой. Одно без другого невозможно. Твоё тело может немного пострадать, пока ты будешь выпускать в мир новую душу, но это того стоит. Стоит, Кидемта, не сомневайся. Ты помнишь всё, что я говорила? Вода, достаточно еды...

– Да, гватре, – кивнула Кидемта.

Аяна зашла в свою комнату. Конда сидел на кровати, глядя на спящего Кимата, и его кожа почти приняла обычный оттенок.

– Я так устала, – сказала она, открывая окно и садясь рядом, а потом укладываясь головой на его колени. – Я хочу спать. Отвезёшь меня?

Конда молчал, задумчиво глядя на неё, потом кивнул.

– Я не видел тебя такой до сегодняшнего дня. Только однажды, когда Коде принёс Тили. Ты тогда командовала нами.

– Мне было страшно сегодня, – сказала Аяна, закрывая глаза. – Но Чериллу было страшнее. И во мне проснулась Сола. Это она всё делала. Это не я. Она даже дерзила гватре Этемаре... До чего я докатилась, Конда... Сколько времени?

– Семь.

– Мне пора ехать, – сказала Аяна, проваливаясь в сон.

Щебетание птичек пасси прямо на перилах открытого окна было нестерпимо громким, настойчивым, настырно звенело в ушах, и Аяна открыла глаза, осторожно поднося пальцы к виску. Голова гудела, но не как после молодого вина, а как после ночи в душном убежище на болотах. Она пошевелилась, потом повернулась и с изумлением обнаружила за спиной подушку.

– Это что ещё за дела? – спросила она, садясь на кровати и мгновенно забывая про головную боль. – Это что такое ты ещё придумал?

Конда сонно потянулся к ней, но наткнулся на подушку и открыл глаза, а мгновение спустя его лицо сморщилось в болезненном воспоминании.

– Прости, – сказал он. – Я просто не хотел... На всякий случай.

– Ты шутишь, Конда? – спросила она, оглядываясь. Кимата не было в кроватке, а с кухни доносился стук ложек. – Какой случай?

– Ну... – Он взъерошил волосы. – Ты говорила, нам надо быть осторожнее. Ты, в общем-то, права.

Аяна потерла виски, глядя на его шею под завязками рубашки, на его губы.

– Убери это немедленно, иначе я разозлюсь на тебя, – сказала она твёрдо. – Это не осторожность, а издевательство. Ты сказал, что больше не будешь мучить меня, а то, что ты сейчас сделал, это не просто мучение. Это станет пыткой к завтрашнему вечеру, а через три дня превратится в казнь. Я сейчас слишком устала, чтобы делать страшное лицо или изображать ярость, и у меня болит голова. Отвези меня к Гелиэр. Сколько времени? – вдруг с ужасом воскликнула она. – Конда! Я опоздала?!

– Девять, – сказал он, вытаскивая подушку. – Я скажу, что ты была в городе по поручению киры Атар. Аяна... Ты тоже так...

– Нет, – вздохнула она. – Я просто легла на бочок, и появился твой сын. Чудо рождения.

– Ты обманываешь меня, – нахмурился он. – Ты обещала не лгать!

– Я не обманываю. Я просто опускаю некоторые подробности. Напускаю тумана, как ты говорил. Как в твоих лекарских книгах. Теперь я понимаю, почему они так написаны. Размыто, витиевато... Но это неправильно. Неясность в некоторых вещах может вызвать непонимание, стоящее жизни или здоровья... Или чего-то ещё. Мне было больно, но боль забылась, и ради этого стоило потерпеть и порычать. Это не та боль, которой я боюсь. Ты же ломал ногу? И ребро? Неужели эта боль была самой сильной в твоей жизни?

– Нет, – сказал он, подумав. – Нет.

– Обними меня, Конда, а потом пришли мне извозчика, хорошо?

Он обнял её немного неловко, но отстранился от поцелуя.

– Мне нужно... Привыкнуть к мысли. Понимаешь, мама и остальные... И ты. Ты была одна, и меня не было рядом, и теперь у меня всё перемешалось.

– Конда, посмотри на меня. Я здоровая, хоть, может, и не такая упитанная, как мои старшие сёстры. И ты здоровый, сильный и выносливый. И наш сын здоровый и сильный, а ещё он крупный и быстро растёт. Ты не Пулат. Ты Конда, а я – Аяна.

Он кивнул и слез с кровати, и Аяна услышала их с Киматом голоса из кухни. Она сидела, поправляя измятое синее платье и убирая волосы, и ругала себя за то, что не отправила Конду... куда-нибудь подальше.

Если подумать, откуда ему было знать, как вообще проходит... это всё? Мальчик, который жил в мужской половине, вряд ли видел, что происходит на женской. Ковёр приглушал шаги, толстые стены – звуки, и всё, что он знал – то, что гватре сообщал Пулату, выходя из двустворчатой двери женской половины, а может, не знал и этого.

В долине всё было совсем иначе. Аяна вздохнула, представив, как кто-то из женского круга, придя на роды в помощь Соле или олем Нети, принялся бы говорить роженице, как ей лечь для удобства наблюдения. Да ну, нелепица какая-то.

Она встала и вышла на кухню, где Черилл сидел с Киматом, и тискала сына, пока Садор из лавки не высунулся в приоткрытую дверь.

– Там за тобой экипаж.

Аяна вышла через лавку, покусывая губу.Садор протянул ей половину большого пирога с сушёным виноградом. Колокольчик звякнул, провожая её в ясное утро.