Чтение онлайн

– Серой?

– Да. Сероватой, как лежалая бумага. Иногда бумага желтеет, а иногда становится такого серого цвета.

Аяна вспомнила, как Конда вышел с ней на крыльцо после долгого сидения в зимних комнатах, неловко управившись с костылями на лестнице, и стоял, прислонившись к двери. Она трогала ладонями его щетину, а он возмутился, но глаза были тёплыми, как тёмный падевый мёд, и улыбались.

– Понятно. Я не хочу серую кожу. Я попрошу его.

Минуты капали, как вода из странных фонтанов в мозаичной стене парка у дома Пай Пулата, и оставались на полу, стекаясь в лужицы печали.

– Госпожа, разреши зайти!

– Входи, – заинтересованно выглянула Гелиэр в проём двери.

– Я Юталла, – сказала девушка, ставя на столик с подноса графин со стеклянной пробкой, кувшин с водой и стаканы. – Я твоя горничная, госпожа Гелиэр. Буду рада распоряжениям.

Аяна подошла на несколько шагов поближе к девушке, разглядывая её миловидное лицо и рыжеватые волосы, убранные в тугой пучок на затылке. Синее форменное платье ловко сидело на ней, а улыбка была доброжелательной.

– Я капойо Аяна, – сказала она. – Юталла, что там внизу? Скоро кир придёт?

– Потерпи, – улыбнулась девушка. – Видишь, уже вино прислали. Я заберу поднос. Капойо, тебе придётся уйти. Сюда поднимется вся семья. Ты сможешь подсмотреть с лесенки или из гардеробной.

– Сейчас уйти? – отчаянно оглянулась Аяна на Гелиэр, которая начала немного дрожать.

– Нет. Чуть позже. Я предупрежу. Госпожа желает ещё что-то?

– Каприфоль, пожалуйста, – сказала Аяна. – Стакан. Это не нарушит пост. Гели, хочешь чего-нибудь?

Гелиэр с ужасом покачала головой, и Юталла вежливо присела и вышла.

– Гели, успокойся немного, – сказала Аяна, глядя, как кирья кружит по комнате, прикладывая руки к щекам. – Ты была такая тихая.

– Я... Я не понимала. Это было как будто не со мной. Аяна!..

Она ходила и ходила туда-сюда, покрываясь тревожными пылающими пятнами. Аяна стояла, сжав виски и заражаясь её волнением, потом сделала шаг, второй, но усилием воли остановила свои непослушные ноги. Опять ходить по комнате... Нет.

– Так, – сказала она. – Гели, остановись. Всё хорошо, всё хорошо, слышишь?

– Не хорошо. У меня... у меня опять это! – воскликнула Гелиэр, трясущимися руками показывая на шею.

Она склонилась к зеркалу у столика и выпрямилась, закрывая ладонями шею.

– Он зайдёт и подумает, что я больна, и скажет, что не хочет жениться! – воскликнула она. – Он откажется!

– Он не откажется, – твёрдо сказала Аяна, подходя к двери и забирая стакан каприфоли у Юталлы. – Юталла, там скоро?

Юталла покачала головой.

– Пока нет. Кирио отмечают, они пьют вино. Ещё полчасика потерпите.

– Слышишь? Гели, слышишь? Пей каприфоль и успокаивайся, – сказала она, закрывая дверь и протягивая Гелиэр стакан. – Ещё полчаса. У тебя есть время. Пятна пройдут, придёт Мират и скажет, что женится, и всё будет хорошо.

– А что дальше? – прошептала Гелиэр, поднимая глаза на Аяну. – Что будет дальше?

Аяна тоже задрожала. Она смотрела в глаза Гелиэр, окунаясь в голубой ужас непонимания, плещущийся там, и стояла, замерев, а пальцы начинали леденеть. Она могла бы рассказать многое, но... но не могла.

– Так, – сказала она, резко разворачиваясь к графину. – Сейчас.

Она схватила один из стаканов. Им всё равно не потребуется столько посуды. Мират войдёт в своём ослепительно белом костюме, как вихрь морозного воздуха из двери, открытой наружу, в зимний вечер, поставит поднос на вон тот столик и скажет какие-то слова, которые будут неважны, потому что он будет смотреть лишь на Гелиэр и видеть лишь её. А потом дверь за ним закроется, он шагнёт к жене, протягивая руки, и осторожно коснётся её, будто боясь потревожить видение, ставшее явью.

Аяна резко плеснула в стакан вина и в один глоток выпила его. Руки продолжали дрожать, она нагнулась поставить стакан под столик. Пусть его найдут завтра, когда всем будет не до этого.

– Гели, тебе не нужно бояться, – сказала она, зажмурившись и вспоминая, как Конда обхватывал горячими пальцами её запястья, бережно и осторожно. – Это не страшно. Ты...

– Капойо, мне надо поговорить с тобой. А ну, иди сюда.

Горячие пальцы сомкнулись на её запястье, и ахнувшая Гелиэр осталась по другую сторону двери.

Он стиснул её, почти раздавив, обволакивая своим лишающим рассудка запахом, разжигая пламя, что она пыталась только что погасить, запустил пальцы в волосы, и один из гребней выпал в густой сливовый ворс ковра.

– Конда... откуда ты...

Он схватил её за руку. Аяна в последний момент, мало что соображая, метнулась подхватить гребень и поспешила за ним по мягкому ковру, мимо росписи стен, мимо общей комнаты, в двери мужской половины, не видя ничего, кроме его тёмного затылка и смуглых пальцев, сомкнутых на её руке, догоняя, стискивая второй рукой его кисть.

– Нас же...

– Тише, – сказал он, разворачивая её и прижимая спиной к закрывшейся двери. – Все внизу. Они празднуют. Я не могу больше. Я сгораю. Иди ко мне.

– Там... – прошептала она, но Конда не дал ей договорить.

– Ты давно вернулся? – прошептала она, ёрзая на жёстком ковре. – Я так ждала тебя.

– Только что. Тебе неудобно?

– Тут жёстко.

– Пойдём.
– Он поднялся и протянул ей руку.

Аяна встала, оправляя сорочку, и шагнула, но он вдруг легко подхватил её на руки и понёс от двери. Она замерла от восторга и рассмеялась. Конда широко улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Это как на качелях, – сказала она. – Всё внутри замирает от радости.

Он опустил её на кровать и лёг рядом.

– У меня там кирья... одна.

– Она не долго будет одна, – сказал Конда, протягивая к ней руку. – Сними это. Это лишнее.

Аяна села и посмотрела на него серьёзно.

– Конда, Гелиэр ничего не знает... ничего. Я только сказала ей, чтобы она не спешила. Но Мират... Я помню, как он пинал стену и бил мебель. Я боюсь, что он поторопится и может напугать её. Он сейчас придёт к ней... Она даже моется в одежде. Она стесняется всего и очень боится. С ним кто-то говорил? Кто-то сказал ему? Что он вообще знает? Я имею в виду, не по намёкам и размытым словам. Ваши девушки считают, что мужчина должен терзать... Он тоже так думает?