Чтение онлайн

Конда тоже сел и нахмурился.

– Не подумал об этом. Ты права. Он вряд ли будет груб, но... Сомневаюсь, что он так уж хорошо осведомлён в этих делах.

Он резко встал, потом нагнулся и поцеловал её.

– Капойо, ты пила при госпоже. Ты пила её свадебное вино, и, что самое ужасное, опять делала это без меня. Ты нарушила нормы морали, – сказал он, загибая длинные пальцы, – заветы добра и заветы совести. Я сейчас вернусь и накажу тебя. Трижды. Полежи и хорошенько подумай над тем, что тебя ждёт, а я схожу вниз, пока Мират не поднялся к твоей кирье и не натворил дел.

Аяна спустила ноги с кровати и стиснула челюсти, глядя, как он удаляется от неё... опять. Он шагал к двери, подбирая по дороге одежду, и она не выдержала.

– А ну стой, – воскликнула она, кидаясь за ним. – Стамэ!

Он замер и обернулся.

– Ты обещал приехать до свадьбы, – шептала она между поцелуями, кусая его шею. – И ты не приехал. Я мучилась и сгорала, а теперь ты тоже иди... и мучайся.

– За что? – простонал он, роняя штаны и хватая её за бедро. – Что мне надо было делать? Дуть в паруса, чтобы "Эйдемас" шёл быстрее?

– Хватит тискать меня, – сказала она, с сожалением слегка отталкивая его ладонью и чувствуя, как быстро бьётся его сердце. – Ты должен мучиться, а не наслаждаться.

– Что же ты наделала, – сказал он, грустно одеваясь. – Ты оттолкнула мужа, в котором сама же воспламенила страсть. Это четвёртое твоё преступление. Ты будешь отвечать за все сразу или по очереди?

– М-м, а ты даёшь мне выбрать? – спросила Аяна, подбирая нижнее платье. – Я подумаю об этом.

Он накинул безрукавку и вышел, очень внимательно и хитро посмотрев на неё.

Аяна накинула нижнее платье, закрыла глаза и несколько раз вдохнула и выдохнула, проводя рукой по шее, в тех местах, которых только что касались его губы. Он вернулся. И он успеет поговорить с Миратом, а потом вернётся сюда. Гелиэр не испугается и не будет мучиться... вернее, не будет мучиться в том смысле, который может ей навредить.

Она взбила волосы, распутывая пряди, спутанные в порыве страсти руками Конды, подошла ближе к свету, подбирая по дороге гребни, разбросанные по ковру, поправила отдёрнутую занавеску и замерла.

За стеклом балконной двери напротив стояла Айлери, как её отражение, как призрак, глядящий из далёкого зеркала в ночь полнолуния Габо, когда девушки гадают на свечах, призывая духов показать им будущее. Она стояла там, глядя вниз, на лестницу, ведущую в сад, и два стекла и расстояние не давали рассмотреть больше.

Аяна попятилась в комнату и отошла за занавеску, выдохнула, подождала немного, осторожно схватила шершавое полотнище и потянула его по гладкому карнизу. Закрыла окно, потом опасливо проверила, не осталось ли щёлки, через которую видно комнату.

Ковёр жестким ворсом встречал её ступни, пока она шагала туда-сюда, погружённая в размышления. Она была неосторожна. Она поддалась страсти, ослепившей её, а это опасно. В этом доме опасно закрывать глаза, хоть Арчелл и говорил ей обратное. Надо быть осмотрительнее, внимательно следить за словами и присматриваться к тому, что происходит, иначе можно просмотреть приближающуюся беду.

Конда вошёл, широко улыбаясь, с подносом в одной руке и с бутылкой в другой, и наклонился поставить всё на столик, но она уже летела к нему, не видя ничего вокруг, и он еле успел отдёрнуть руку от края серебряного подноса, чтобы не рассыпать то, что лежало на нём.

– Это жестоко, – прохрипел он, прижатый к двери всем её телом, снова вытаскивая гребни из только что подколотых волос. – Я не успел обдумать, как именно...

– Я поговорил с ним, – сказал Конда, поднося к её губам кусочек какого-то фруктового пирожного. – Открой рот. Он действительно немного горячий юноша, но, думаю, он понял, что в этом деле не стоит торопиться.

– Им дали слишком мало времени на знакомство, – сказала Аяна, прикусывая губу, пока Конда облизывал её пальцы от сливочного крема. – Они виделись всего пару раз, и этого очень, очень мало. Конда, этот палец был чистый. Мы провели с тобой в одной комнате почти три недели... Конда, остановись...

– Он был испачкан. Смотри, прямо как тут, – сказал он, зачерпывая крем из пирожного и касаясь её кожи. – Придется и тут...

Вино было сладким, и Аяна с подозрением смотрела на стакан.

– Это... Это не молодое вино? – спросила она, поднимая бровь, и Конда рассмеялся.

– Ты и его пила без меня?

– Было дело.

– Нет. Это не тот опасный напиток. Это вино с винодельни Бинот.

– Даже так? – весело подняла брови Аяна.

– Да. Теперь ты понимаешь, почему они поставляют вино во дворец?

– Да, – сказала Аяна, отпивая ещё глоток и передавая стакан ему. – Я такого ещё не пробовала. Оно чем-то напоминает наш мёд, только крепче, конечно, и пахнет фруктами.

– Это свадебное.

– Ты поишь меня свадебным вином? – весело переспросила Аяна. – Ты ешь с моих рук и поишь меня из своего стакана. Какие ещё обычаи и обряды ты провёл без моего ведома?

– Твой кафтан с журавлями, – сказал Конда, откидываясь на подушку и ероша волосы. – Они – символ верности в союзе. И я подарил тебе ткань. У нас род мужа одевает невесту перед свадьбой. Он не красный, но я не хотел, чтобы твоя прозрачная, невесомая красота тонула в красной одежде.

– Но ты подарил мне песню, а так делают только у нас.

– И сказал слова ваших союзов. А потом ты скрепила...

– Мы. Мы скрепили.

– Ты достаточно пролила и моей крови теперь, – сказал он с усмешкой, касаясь краешка уха. – Хотя за тебя я отдал бы её всю без остатка, как и свою бессмертную душу, и вообще всё, что у меня есть. Вообще, иногда я думаю, что ты и есть моя душа.

– Мне придётся уйти, Конда. Если кто-то увидит меня у тебя в комнатах, будет беда.

– Не страшно. Уйдёшь с утра. Все веселятся. Мират зашёл и остался.

Аяна поставила поднос на столик у кровати, к бутылке и стакану, и подалась вперёд, вытягиваясь у Конды на груди.

– Он остался у неё? Как это было?

– Мне почти показалось, что он сейчас сбежит, – хмыкнул Конда, потирая отрастающую бороду. – Он дрожал так, что это было заметно. Но не от страха, скорее от страсти. Когда у тебя толпа за спиной, это немного сбивает... с мысли.

– Это как-то неправильно, – нахмурилась Аяна. – Это... Фу. Меня прямо передёргивает. Такие вещи должны касаться только их двоих. И лента... Конда, это неправильно. Этот осмотр простыней с утра...