Чтение онлайн

– Конечно, – рассмеялась Гелиэр. – Я что, глупая? Если бы не ты, я могла бы...

– Перестань, Гели.

– Я отмыла всё, что могла. Можешь тоже помыться. Будем обе сиять. Всё равно ты намочила голову.

– Ты не против?

– Нет. Я пока смою пену. Только не смотри, мне неловко.

Аяна скинула сорочку и соскользнула в купель, полную пены и лепестков, с удовольствием оттирая кожу, будто снимая слой тревог и волнений.

– Я все равно не понимаю, – сказала она, отжимая мокрые волосы, когда смыла пену оставшейся тёплой водой. – Неприлично смотреть на собственное тело, но при этом совершенно в порядке вещей, что тебя, одетую в прилипшую сорочку, моет другой человек?

– Не человек, а капойо или ками, – сказала Гели и тут же зажала рот рукой. – Ох...

Аяна задумчиво пожевала нижнюю губу, накидывая нижнее платье.

– Я не обижаюсь, – сказала она наконец. – Я просто пытаюсь понять. Ладно. Мы готовы идти?

Они прошли по крытой галерее в дом и поднялись по лестнице мимо балясин, размечавших такты какой-то неслышимой мелодии, которой вторили каблуки их туфелек, отстукивая сложный ритм перемешавшихся шагов.

Аяна сидела и расчёсывала мокрые волосы, и тёмное пятно от воды на подоле расширялось.

– Я иногда завидую тебе, – сказала она. – Тебе даже волосы расчёсывать не надо после мытья. Они как будто не путаются. У меня после каждого мытья вот такая длинная мочалка, – пожаловалась она, двумя пальцами приподнимая часть мокрых прядей.

– Зато мягкие. И причёски держатся. Не то что у меня, – вздохнула Гелиэр, встряхивая перекинутыми через спинку кресла тёмными прядями, отчего по комнате полетели холодные мелкие брызги. – Ой, прости. Я как Кортас. Он очень любил после пробежки под дождём отряхнуться в холле. Саорин чуть не плакала, отмывая стены. Он обожал пробежаться где-нибудь по глине, а потом по всем полам были его следы.

Аяна замерла, воспоминание взволновало её. Следы глины с её босых ног на полу двора арем Дэна, когда Верделл прибежал и сказал: "Кира завалило брёвнами". Конда, беспомощный, которого несли на створке двери. "Вы несёте меня, как покойника". Он сказал, что вернётся к свадьбе. Она завтра. Завтра свадьба Гелиэр, завтра придётся ехать в тот страшный дом, а его всё нет.

Аяна вскочила, оставив застрявший гребень в волосах. Нестерпимо хотелось увидеть его, коснуться. А что если ей всё приснилось? Его возвращение, то, как он привёз её на Венеалме? Нет, нет. Гели выходит замуж благодаря ему. Он пролил свою кровь и отдал свою свободу, чтобы это стало возможным. Он вошёл в комнату, и с кулака капала кровь, а она стояла в остром солнечном луче и злилась на него, тратя драгоценные мгновения, когда могла бы просто быть рядом с ним или обнимать его, сгорая дотла и возрождаясь снова.

Аяна зарычала, сжимая кулаки, и вцепилась в волосы, пугая Гелиэр, которая вскочила из-за столика, роняя щётку.

– Аяна... Аяна! – воскликнула она, пятясь за кровать. – Аяна, что с тобой?!

– Всё хорошо, – сказала Аяна, пытаясь отдышаться. – Я просто... немного переживаю. Давай-ка примерим твоё завтрашнее платье.

Алая, цвета нерушимой кровной клятвы седа скользнула из чехла на кровать, и Аяна опять застыла в каком-то неописуемо восторженном ужасе. Гелиэр повернулась спиной. Аяна распустила шнуровку её домашнего платья.

– Ты ведь уже видела его, – улыбнулась Гелиэр.

– Этот цвет завораживает. Мы красили свадебные ленты в такой цвет в долине, но седа такого цвета выглядит просто... неприлично красиво.

Тёмные волосы Гелиэр взметнулись над шнуровкой платья.

– Что с обувью?

Гелиэр пальчиком указала на красные туфельки, видневшиеся из-под кровати.

– Нет, Гели, нет. Они убьют твои ноги. Они даже на вид неудобные.

– Мне нужно будет пройти в них до повозки, а потом по лестнице. Дальше я сменю их.

– Погоди-ка.

Аяна решительно шагнула и, не раздумывая, сунула ноги в красные туфельки.

– Ты... Ты же их...

– Ничего не случится за один раз. – Корча свирепые гримасы, Аяна натягивала туфельки на пятку. – О. Вот.

Она села на кровать, вытянув ноги в красных атласных туфельках и глядя, как ступни постепенно сравниваются цветом с обувью.

Гелиэр ошарашенно смотрела на неё. Аяна встала и коряво прошлась по комнате туда и обратно, и трава лейпона показалась бы облаками оурана по сравнению с этой прогулкой.

– Вот. Попробуй сейчас.

Кровожадные туфельки не желали покидать её ноги, но в конце концов сдались. Лицо Гелиэр озарилось восхищением.

– Аяна! Они больше не давят!

– Вот теперь я буду спокойна за тебя. Нет, Гели, – распахнула она глаза, отвечая на внезапно вспыхнувший в глазах кирьи вопрос. – Я не буду разнашивать всю твою обувь. Слушай, у тебя же такая маленькая ножка! Почему и твои туфли такие неудобные? Я всё детство бегала босиком или в мягких сапогах, понятное дело, что моя нога растопталась, но твоя?!

– Их такими делают нарочно. Просто узкая нога изящнее. Как узкая талия, – пожала плечами Гелиэр. – Портниха в эйноте, которая подгоняла платья, рассказывала, что и мужчинам делают специальные накладки на плечи, чтобы они казались шире.

Конда стоял в темноте, и она отряхивала ладонью капли воды с его плеч. Та куртка, которую она шила ему на зиму, была велика в плечах на несколько пальцев даже плечистому Алгару. В глазах помутилось, Аяна зажмурилась, схватилась за талию и зашагала по комнате, морщась от боли, потому что кровь начала возвращаться в освобождённые из алого плена ступни.

– Я рада, что тут со мной только ты, – сказала вдруг Гелиэр, заправляя волосы за ухо. – Обычно, говорят, все эти приготовления – огромная суматоха, все куда-то бегут, суетятся, что-то поправляют... Готовят сундуки...

– Сундуки? – вскинулась Аяна, хватаясь за спасительное дело и еле сдерживаясь, чтобы не замахать руками перед собой, отгоняя видения. – Мне нравится эта мысль!

– Нет... – застонала Гелиэр. – Не надо! Я потом пришлю за вещами! Мы же уже собрали то, что потребуется на первое время!

– Ты хочешь, чтобы я просто сидела тут и ждала завтрашнего дня? – отчаянно спросила Аяна.

– А что, так нельзя? – с не меньшим отчаянием спросила Гелиэр.

Аяна остановилась. Нет, в самом деле, что с ней такое? У её кирьи, у её подруги завтра свадьба, а она... О чём она вообще думает?

– Слушай, а что за повозка завтра будет?

– В которой меня повезут?

– Да.

– Свадебная. Их берут напрокат. Ну, говорят, у крейта своя. Неудивительно.

– О нём столько разных слухов ходит.