Чтение онлайн

– Да. Говорят, он страшный очень, от него волосы дыбом поднимаются.

– Кто говорит?

– Люди... Кто его видел. Советники, их жёны, те, кого приглашают во дворец. Наверное.

– А крейт вообще существует?

– Аяна, ну ты даёшь. Конечно. Кто же страной управляет, по-твоему?

Аяна села на кровать и задумалась.

– У нас есть старейшина деревни. Мы его выбрали сами, на кругу совета, потому что его знают вообще все, без исключения. Он постоянно ездит и решает разные вопросы, или поручает тем, кто может решить их лучше всего, его видят то тут, то там. Я прекрасно понимаю, что наша деревня и ваш Арнай несоизмеримы, но кто-нибудь вообще видел этого Алту без "наверное"?

Гелиэр подняла на Аяну лучистые голубые удивлённые глаза.

– Я не знаю. Думаешь, он как один из твоих зверей? Просто...

– Олицетворение. Нет. Просто интересно.

– Высокие кирио посещают приёмы во дворце. Кир Орман точно посещает с женой, кирой Анеит. Поэтому у неё тут в доме Пай комнаты...

– Понятно. А ты теперь, получается, тоже из высокого рода... ты будешь Атар Гелиэр. Жена Атар Мирата. Красиво звучит. Очень благородно. А почему Эрке не считается высоким родом?

– Там была какая-то история... Прадед натворил каких-то дел. Я не знаю. Могу узнать у отца. Он об этом не любит говорить.

– Не надо. Неважно.

Аяна катала на языке имя мамы. Олем Лали. Это звучало ласково. Как круглая галька, обкатанная морем или рекой, влажная, сияющая на солнце, которую ты подобрал летним тёплым днём, гуляя с другом, и держишь в пальцах, рассматривая. Это было как песня, как колыбельная. Как лучи солнца на полном, нежном плече её сестры Нэни по утрам, которые гладили её кожу, просунув длинные светлые пальцы сквозь рейки ставней.

Она вздохнула и в который раз проговорила про себя другое имя, клацающее, отскакивающее, как кинутые Киматом на мощёный двор плоские камешки. укоризненно грозившее ей пальцем. Пай Аяна. Ай-яй-яй, говорило ей оно. Как тебе не стыдно? Какая же ты Пай? Притворщица.

Она не принадлежала роду Пай, но она принадлежала Конде, а он – ей, что бы это здесь ни значило. Они пили из одного стакана на свадьбе, пусть и чужой, и сказали друг другу слова союза, скрепив их её кровью, а тут это значило как раз гораздо больше, чем дома, в долине. Он грозил ей пальцем, но не укоряя, а дразня, и часто задумчиво постукивал соседним пальцем по столам, наличникам дверей, листам бумаги, своей переносице, неизменно смущая, будто она подглядывала за каким-то его внутренним ритмом, случайно открывшимся ей, хотя обычно её не смущало даже то, как он ел, сидя на её кровати, не обращая внимания на то, что штаны валяются где-то в другом конце комнаты.

Она застонала и рухнула на кровать.

– Невыносимо! – Она чуть не кричала. – За что мне это!

Она съёжилась на кровати, подтянув колени к животу. К чёрту дом Пай, к чёрту этого клятого Ормана. Ей был нужен только Конда, но он был в море, а Кимат и Аяна остались тут, на берегу, и Иллира со дня на день должна была родить, а ещё не было новостей о Верделле, и Гелиэр выходила замуж...

Она старательно, усердно рыдала в подушку, пытаясь выплакать всё скопившееся на душе, но облегчения всё не было, и она ощущала лишь слабый запах волос Гелиэр на наволочке и зияющую пустоту за спиной.

– Это последний, – прошептала Гелиэр, протягивая стакан каприфоли. – Больше нет. Не знаю, что мы будем делать завтра...

– Ты будешь переходить в род Атар, а я буду оплакивать, – сказала, всхлипывая, Аяна. Каприфоль пахла разбитыми надеждами Ишке и всех котов, вместе взятых.

– Меня?

– Всё. Я буду оплакивать всё.

Гелиэр неожиданно забралась на кровать с другой стороны, подобралась к Аяне и вдруг погладила её маленькой золотистой ладошкой по голове. Аяна недоуменно подняла на неё мокрые глаза.

– Мне помогло тогда.

– Спасибо, Гели.

Аяна повернулась на бок, и Гелиэр гладила её влажные волосы.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала она.– Аяна, всё точно будет хорошо. Я в этом уверена.

– Лаудар! Орсеме! Прекратить!

– Эйстре Аяна, он первый начал...

– Ты врёшь, и лейпон будет тебе наказанием! – крикнул Орсеме.

Аяна подняла кулаки и стукнула по столу так, что вся кухня вздрогнула.

– Прекратить! Я сказала!

Угрюмые, горящие жаждой справедливости взгляды притихших мальчишек повернулись к ней.

– Бартос, у твоей сестры много ошибок. Я не могу учить её заочно. Пусть приходит сюда, с матерью или без. Это очень плохо.

– Я передам, эйстре... Но...

– Бертеле, поздравляю. Ни одной ошибки. На следующей неделе проверяешь других. Сэмилл, чуть лучше. Фракос, Дукелл, вы молодцы, но нужно сделать работу над ошибками. Но вы молодцы. Остальные – хорошо, с учётом того, сколько вы занимаетесь. Бартос, не забудь про сестру.

Она смотрела, как разношёрстная компания выходит через лавку, и вздыхала.

– Сэмилл, Бертеле, подождите. Я не знаю, буду... будем ли мы с братом тут на следующей неделе. Вы ответственные парни. Поручаю вам тех, кто пришёл позже. Ваш труд будет достойно вознаграждён. Лепёшки на ваш выбор после занятия. Черилл, я оставлю деньги...

– Кир Конда оставил.

– Даже так? Хорошо. Вы поняли меня? Всё, что вы знаете. Я оставлю вам листы с указаниями. Буквы до "К", слоги с пропевами. С вас два занятия. Правда, думаю, у вас все передерутся, – сказала Аяна, отворачиваясь к столешнице. – Вам ни за что не остановить драку.

– Спорим, у нас не будет ни одной драки? – задиристо выставил подбородок Бертеле, щупая языком дырку от зуба. – На что спорим?

– Пять медяков каждому, если занятия пройдут без драк, – повернулась к ним Аяна, хитро прищурившись. – Но я сомневаюсь...

– Твоё слово, – сказал Сэмилл. – Хоть ты и женщина...

– Мы договорились, что я эйстре, как и мой брат, – подняла бровь Аяна. – У эйстре, как и у гватре, нет пола, забыл, что вы сами говорили?

– Прости, эйстре.

– Вот когда превзойдёшь меня во владении словом, тогда и будешь дерзить.

Бертеле и Сэмилл вежливо и угрюмо кивнули и удалились вслед за остальными.

– Кимо, Кимате, ареме даре, – негромко пела Аяна, наслаждаясь чистыми волосами, перехваченными шнурком, рассыпающимися по спине, и пытаясь не обращать внимания на щёлок, жгущий потрескавшуюся кожу рук. – Тендо дарене, олма антаде!

Кимат бегал по двору вокруг лохани, и Ишке сидел на коричневых перилах лестницы, щуря зелёные глаза, будто присматривая за ними.

– Аяна! – крикнула Иллира со второго этажа. – Подойди ненадолго!