Чтение онлайн

– Это ещё зачем? – нахмурилась Айлери.

– Ну... Нам было весело вместе. Мы... подружились. Конечно, не так, как с Ридой. Ой, Аяна, я не то имела в виду!

– Ничего-ничего, – сказала Аяна, поднимая бровь. – Считай, что я уже забыла эти злые колкие слова, да.

Гелиэр рассмеялась, а Аяна с тревогой смотрела на хмурую Айлери.

– Моя очередь, – вдруг сказала та, поднимая руку, и Рида спрыгнула с качелей.

Аяна смотрела, как взмывают в воздух изящные расшитые розовые туфельки Айлери, пролетая на фоне зелени кустов и светлой ограды парка, как мерно и сосредоточенно та раскачивается, и вдруг почувствовала нестерпимое желание быть как можно дальше отсюда, от этих качелей, на которых девятилетний мальчик скорбел по своей так рано ушедшей маме, и которые его отец распорядился убрать со своих глаз и глаз гостей, как можно дальше от этих розовых туфелек, которые летали вверх и вниз мимо неё и Гели с Ридой.

– Ты чего загрустила, Аяна? – спросила Рида сочувственно.

– Да так. Просто взгрустнулось.

Дорожка неспешно вилась, огибая деревья. Небольшие мотыльки, поднимаясь из травы, испуганно отлетали в стороны, а ещё чуть дальше в траве бегала, попискивая, какая-то птичка, будто преследуя их по дороге к дому.

– Как же так получилось, что вы не видели качели, Рида? – спросила Аяна.

– Мы не гуляли в этой части.

– Меня не выпускали слишком часто, – сказала Айлери. – Первое время я сама не хотела выходить, а потом начались противные дожди. Весной мы гуляли у дома... Но эта часть неухоженная, – поморщилась она. – Слишком... неаккуратно всё. Нужно будет заняться этой частью. Привести в порядок. Этот местный садовник невнимателен. А ещё он проглядел мои дисодилии.

Аяна почувствовала укол совести, потом вспомнила удушающе сладкий запах и вздрогнула.

– Было очень приятно, когда сквозняк доносил их запах в спальню. Это напоминало о нашем саде. Но эта глупая лошадь всё испортила.

Аяна погрызла губу. Возможно, наверху, в просторной спальне Айлери, отголоски запаха, доносимые сквозняком, и были приятными, но густые волны липкого смрада, заливавшие её каморку... Ох.

– Наш сад в Тайкете был очень ухоженным. Дядя говорил, что дом – это как лицо семьи, а сад – это платье. Те деревья за стеной выглядят очень неопрятно.

– А мне там нравится, – сказала Гелиэр. – Там как в эйноте. Только в эйноте траву не стригут в лесах.

Её взгляд затуманился воспоминаниями о рыжих чантере среди густой травы.

– Да, – подхватила Рида. – Помнишь, как мы бродили с корзинками, пока твой отец выслеживал зайцев? Интересно, а если посадить чантере в парке, они будут тут расти?

– Нет, – сказала Аяна. – Мы пробовали посеять споры грибов в рощице между дворами, но они выродились. Это всё равно что пересадить розу в лес. Она не выживет там.

– Наш садовник говорил то же самое, – сказала Айлери. – А вот сорные травы отлично себя чувствуют в благородной, ухоженной почве. Он гордился тем, что в нашем саду не осталось ни одного сорняка. Когда-нибудь я тоже буду гордиться этим своим садом.

– Да уж. Ничего себе прогулочка, – сказала Аяна, закрывая за собой дверь в комнаты Гелиэр.

– Мне было очень неловко, когда она заговорила о саде.

– Ну я же не могу сказать ей – прости, Айлери, но этот сад никогда не будет твоим, – удручённо покачала головой Аяна.

Дождь, прошедший ночью, оставил после себя серое, высокое небо и ощущение лёгкой прохлады. Аяна сидела на скрипучей кровати, глядя наверх, в приоткрытое окно, гадая, что принесёт ей наступающий день.

– Здравствуй, Като. Стилла, Анкрета, Равалита, Форкелл...

Они сидели за столом, прощаясь, и Аяна оглядывала кухню, медные бока заварников, блестящие крышки, полки, застеленные чистыми полотенцами, застеклённые шкафчики, ящик для угля, каменные стены, исшарканные у пола бесчисленными ударами сапог о стену, когда Вилмета или Дестрикта замечали, что кто-то из катьонте не отряхнул ноги об коврик у входа. "Прости, Вилмета!" – тоненько тянул Като, постукивая подошвой о стену и добавляя ещё одну отметину. "Ах ты олух!" – замахивалась на него метлой Дестрикта. – "А ну, выметай! Или выметайся!"

Аяна обняла Юталлу, потом Стиллу, на миг окунаясь в запах её наутюженного форменного платья с вырезом почти под горло и шуршащего накрахмаленного белого воротничка, а ещё мыла и менты, листья которой лежали в плательной комнате катьонте между стопками белья и вещей.

– Мне жаль прощаться с вами, – сказала она. – Юталла, позаботься о кире Атар, хорошо? Я доверяю её тебе. Като, умоляю тебя, береги своё ухо...

– Тебе звонят, – сказала Дестрикта, высовываясь с кухни. – Кира Атар зовёт.

Аяна простучала каблучками по ковру лестницы.

– Заходи!

Аяна зашла и остановилась на пороге.

– Капойо, не бойся, – сказал с улыбкой Мират. – Мы звали тебя, чтобы попрощаться. Мы благодарны тебе.

Он стоял, держа Гелиэр за руку. Аяна улыбнулась.

– Рада стараться, кирио, – сказала она, опуская глаза и складывая руки. – Благодарю за оказанную мне честь работать у вас.

– Вот твои бумаги, – сказал Мират, протягивая ей большой бумажный конверт. – Я добавил туда рекомендацию от дома Атар. Было приятно работать с тобой, капойо Аяна. В любых обстоятельствах можешь рассчитывать на полную поддержку от меня. Ну, думаю, Гели мне скажет, если нужда возникнет, да? – спросил он вдруг с широкой улыбкой. – Я не против, если она вдруг съездит в город... К портнихе. Арчелл знает адрес, да?

– Да, кир Мират, – кивнула Аяна.

– Ступай. Удачи тебе.

Она со смешанным чувством грусти и облегчения спускалась, так и не поняв мелодию этой лесенки для катьонте, так и не привыкнув к глухой тишине коридора, и складывала волосатое одеяло, сидя на кровати, скрипучей, узкой, в маленькой темноватой каморке, косясь на свои документы, привыкая ко вновь обретённой свободе распоряжаться собой.

– Арч ждёт, – сказала Вилмета, заглядывая в комнату. – Готова? Всё забрала? Можешь оставить что-то на удачу... Чтобы вернуться однажды.

– Не-не, – подняла ладонь Аяна. – Пусть будет как будет. Вернусь, если судьба так распорядится.

Рыжая белоногая кобылка вывезла коляску за боковые ворота большого дома Пай. Аяна зажмурилась. Свобода. Свобода от этого договора, свобода от кира Ормана и киры Анеит. Три дня до конца сентября.

Она высунулась за занавеску, глядя на дом в жёлтой штукатурке, увитый ноктой. Два балкона женской стороны. Гелиэр! Она помахала рукой подруге, стоящей на балконе, и Мирату, который шагнул к той, обнимая, и обернулась чуть назад.

Айлери стояла там, над окнами гостиной, на балконе, прежде выходившем на две круглых клумбы дисодилий, глядя куда-то на город, на восточный перевал, невидимый с такого расстояния, наполовину отгороженная от мира чёрной кованой решёткой балкона, а ещё – витой чёрной решёткой ограды поместья. Аяна закрыла занавеску. Ладно. Айлери ещё обретёт своё счастье... Может быть. В том, что случилось, нет вины Аяны.

– Арч, а кир Конда когда вернётся?

– Да что же вы все меня задёргали, – застонал он. – Я не знаю. Я. Не. Знаю!