Чтение онлайн

Она подняла глаза.

– Береговые огни колыхались у бортов тёмных кораблей. Дукелл, успеваешь?

– Да, эйстре.

Кимат играл в углу с новыми игрушками, которые Конда нашёл для него в какой-то немыслимой лавке. Шар внутри шара, странные головоломки, два магнитных бруска, которые моментально притягивались друг к другу, стоило поднести их поближе. "Как мы с тобой", – сказал тогда Конда, задёргивая занавеску в детскую, где Кимат радостно щёлкал магнитами. – "Смотри. С нами то же самое".

Кимату два. Два года их сыну, их сокровищу, их драгоценному мальчику, их чуду, на которое Конда не надеялся и в которое боялся поверить. У него даже был праздник его рождения, наконец-то похожий на праздник, с большим рыбным пирогом, который, впрочем, достался в основном мальчишкам, испечённым в печи Иллиры самой Аяной по рецептам долины, но с местной рыбой, которая в таком виде оказалась просто потрясающе вкусной, как и по, которые теперь манили своим ароматом, томясь на сковородке.

Аяна вздохнула и потянулась.

– Ну что, закончили? Все подписали?

– Да, эйстре, – раздался общий хор.

– Сдавайте. Во что играем сегодня?

– Быки и коровы! – завопил Сэмилл.

– Поймай слово!

– Еда или предмет!

– Я не буду играть тут с мячиком, – покачала головой Аяна. – В прошлый раз я лишилась стакана, и мяч чудом не угодил в очаг. Давайте в "Быки и коровы". Берите бумажки.

Они поиграли в слова, а Аяна просматривала прописи девочек.

– Арнелта, ты молодец. Если будешь ходить как все, через день, научишься гораздо быстрее.

– Я не могу, – тихо сказала Арнелта. – У нас слишком много дел дома. Эта стирка...

– Как я тебя понимаю, – с чувством сказала Аяна. – О, как же я тебя понимаю. И всё же...

– Айи...

Конда стоял на пороге, оторопело глядя внутрь.

– Можно тебя на минутку? – спросил он слегка ошарашенно, уводя её во внутренний дворик.

– Ты сегодня очень рано. Что случилось?

– Когда я видел их в прошлый раз, их было гораздо меньше. Ты говорила, что их стало больше, и Арчелл говорил, что они тут кишмя кишат, но... Сколько их там?

– Двадцать четыре, – сказала со вздохом Аяна. – Двадцать четыре, и завтра придут ещё другие восемнадцать, они только начали читать. Девочки ходят в любой день, когда могут прийти. Не пугайся, сегодня просто случайно пришли все. Чаще всего их приходит гораздо меньше.

– Эйстре, раз мы закончили, можно нам жареные по? – спросил Бертеле, выглядывая к ним.

– Да. Олкос поможет тебе.

– Ты Бертеле, верно? – спросил Конда. – Ты работаешь у Перулла?

– Да. Он мой двоюродный дядя.

– И что, хорошо платят?

– Ну, так, – поморщился Бертеле. – Сэмилл нашёл работу в лавке, вот он неплохо получает. Я устроился возить молоко, но там тоже платят не так чтобы ого-го.

– А сколько тебе лет, Бертеле?

– Двенадцать.

– Да ты почти взрослый, старина. Ладно, ступай.

Он повернулся к Аяне и с любопытством склонил голову к плечу.

– Ты не устала от этого?

– Очень устала, – вздохнула Аяна. – Очень. Они галдят, гомонят, шумят, хорошо хоть Бертеле и Олкос взяли на себя проверку работ новичков. Мы топчемся на одном месте, потому что те, кто ходит давно, уже готовы двигаться вперёд, а новенькие постоянно меняются и требуют внимания, но больше, чем на две группы, я разбить их не могу, потому что иначе на это будет уходить весь день.

– Полагаю, их родители не... Не выражают тебе благодарность? – прищурился Конда.

– Что ты имеешь... А! Мне пару раз приносили яйца.

– Ясно. Ясно. Да, – улыбнулся Конда. – Что ж. Я понял. У меня две новости. Я получил письмо от катиса Эрсета. Помнишь, ты сказала мне?.. Он написал, что я могу пользоваться этим домом как захочу, и сообщил, что с радостью просто подарит его мне, так как он стоит копейки. Письмо написано примерно так же, как твоя рекомендация Бинот... Оно оставило двоякое впечатление, и я потом попробую разобраться, почему, но суть не в этом. Я собираюсь принять это предложение. Что скажешь, Нелит Анвер, будущий владелец дома на улице Венеалме?

– Я? – опешила Аяна. – Я – владелец дома на Венеалме? Этот дом будет прямо вот моим?

– Прямо вот твоим, любовь моя, бородатый мой Анвер. Я не хочу, чтобы с моим именем сейчас были связаны какие-то сделки. Для Пулата я буду выздоравливающим после тяжёлого потрясения человеком, который не торопясь восстанавливает и укрепляет связи и репутацию семьи. А потом – "Пф-ф-ф!" – и откуда ни возьмись появляется наследник и любимая красавица жена, и всплывают все те спрятанные до поры до времени дела и новые связи, которые направлены на благо рода. Думаю, я произведу нужное впечатление.

– Я не сомневаюсь, Конда, – сказала Аяна, запуская руки под его камзол. – А вторая?

– А вторая – немного иного свойства. Постой-ка тут... Хотя нет, пойдём.

Он зашёл в дом, поцеловал в макушку Кимата и провёл Аяну за руку мимо мальчишек, бойко таскавших из большого блюда жареные по.

– Тут кое-что для тебя, – сказал он, отцепляя от седла Кестана небольшой свёрток. – Посмотришь чуть позже, когда все разойдутся.

– Ты дразнишь меня.

– Как всегда, любовь моя. Как всегда.

Мальчишки шуршали листами, вставая, а Аяна сидела, как на иголках, еле сдерживая любопытство, ёрзая и покусывая ноготь.

– До свидания, эйстре! – сказал наконец Бертеле, уходивший последним. – Прости, всё не удалось подтереть.

Аяна печально пожала плечами, глядя на очередное жирное пятно на полу.

– Ну что ж поделаешь... Бывает. До встречи. Конда! – вскочила она. – Что там?

Она взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Конда ждал её, сидя на кровати с Киматом.

– Вот.

Она с любопытством схватила свёрток. Бечёвка упала на кровать, прошелестела матовая бумага, и голубая нежная седа захолодила её пальцы.

– Стамэ, – Конда мягко обхватил её запястье. – Угадай, что внутри.

– Внутри? – удивилась Аяна. – Это не просто ткань?

– Нет. Гадай. Это мягкое.

– М-м-м...

– А я к тебе со всей душой, – крепко обиделся Конда. – А ты вот, значит, как?

– Прости, – пискнула Аяна, когда он отпустил её губы.

– Теперь ты можешь убедиться, что твоя догадка мало того, что обидна, но ещё и неверна. Вот. Убедилась? Гадай дальше. Это то, чего не хватает многим мужчинам, а в особенности, нашему сторожу в парке.