Чтение онлайн

За ним ехала печь, на печи парень играл на гармони. Рядом в Ведре сидела Щука. Парень, Щука и Ведро пели на три голоса.

На радугу вскочила «сладкая парочка» – Старик и Старуха. Не переставая браниться, они затащили на дорожку старое корыто. В корыте сидела Золотая Рыбка и говорила, что не все еще потеряно и семейная жизнь может наладиться даже в зрелом возрасте. Потом престарелая пара прыгнула в корыто, и оно помчалось по радуге с возрастающей скоростью. Старуха кричала Рыбке, чтобы она немедленно сделала ее владычицей морскою…

За ними шествовал Пудель. На нем – красивая девочка с бантом и деревянный мальчик с длинным носом. Девочка заостряла нос мальчишки заточкой для карандашей.

Свирепого вида мужчина плелся сзади, путался в бороде до земли, щелкал длинным хлыстом и требовал вернуться обратно в театр, обещая повышение зарплаты.

Над ними летели белые лебеди, неся на крыльях Королеву. Снежную Королеву с ледяным сердцем.

– Торопитесь, – кричала королева, – нужно вовремя встретить Кая – лед может растаять!..

Гномы, Оловянные солдатики, Золушки, Чиполлино, Хоттабычи, Карлик-нос, Злые Мачехи – все вдруг завертелось в водовороте и, почти неразличимое в деталях, понеслось по радуге лавиной.

– Дорогу! Дорогу!!!

Вдруг выскочил на радугу уродливый человечек, похожий то ли на птицу, то ли вообще черт знает на что.

Свистнул человечек страшно, задрожала радуга, взметнулись три столба дыма за лесом, и, расправляя крылья в полнеба, взлетел к звездам Змей Горыныч, изрыгая пламя…

– Куда это они? – спросил я потрясенно.

– Сниться, – сказала хозяйка. – У них сегодня много работы.

Радуга опустела и померкла. Стало тихо, как будто секунду назад и не было этого безумия. Радуга беззвучно висела в небе, как взлетная полоса, отпустившая в небо все самолеты. Теперь, видимо, она ждала их возвращения.

– Да, серьезно тут у вас все, – ошарашенно заметил я. – Настоящее производство.

– Да, – согласилась Марья Ивановна. – Это не тот случай, когда скажешь «Работа – не волк». Тут как раз волк – это и есть работа.

Она указала пальцем на поляну перед домом.

– А вот и мои юные практиканты. Вас, видимо, дожидаются.

Я вгляделся. Тесно прижавшись друг к другу, возле пенька стояли Варфоломеев-Колобок, Олевский-Соловей и Венедиктов-Волк.

– Как там процесс переговоров? – крикнул Колобок. – Давай, быстрее, а то наш интеллигентный Алексей Алексеевич меня сейчас сожрет!..

– Отсутствие альтернативы для конкретного индивидуума толкает его к насилию – классиков марксизма читать надо, – прохрипел Волк, обнажив два ряда янтарных, кинжально заточенных зубов. – Мяса хочу!..

– О, Боже, – вздохнул я и, развернувшись к Ягудиной, решительно сказал: – Хорошо, я признаю – мы виноваты, но не заставляйте их – я показал за окно – нести ответственность за все человечество. Давайте договариваться, потому что я Колобка на съедение не отдам.

– Видите, – сказала Ягудина, – три высших образования и современные технологии, как выясняется, не все решают…

Я снова посмотрел на поляну.

Волк уже дружески обнял Колобка и, вдыхая полной грудью ароматную корочку товарища по экипажу, шептал ему, что, как свидетельствует история, чувство голода иногда выше моральных критериев.

– Алексей Алексеевич, – крикнул я что есть силы, – ты там «зубами не щелк»!..

– Я себя в волка не превращал, – заворчал Венедиктов, отпрыгивая от Колобка. – Я даже вчера, из гуманитарных побуждений, пробовал в проруби хвостом рыбу ловить. Так этот гад – Волк кивнул в сторону Колобка – стал из кустов приговаривать: «Мерзни, мерзни, волчий хвост!»

– Это была неудачная шутка!.. – попробовал возразить Варфоломеев.

– Да, шутка, – ядовито отреагировал Волк. – Кстати, господа, никто из вас не пробовал среди лета вырывать свой собственный хвост из внезапно замерзшей проруби? Нет таких? А я пробовал – и вот результат!

Волк выразительно помахал огрызком хвоста.

– Короче, у вас простой выбор – либо пять минут на переговоры, либо победа моей звериной сущности. А на обед требую либо Колобка, либо Красную Шапочку.

Глядя на зубы Волка, я вновь подумал, что жизнь скромного пилота Сережкина устроена таким странным образом, что периодически именно ему приходится отвечать за все человечество – когда Волк еще был Венедиктовым, то он называл это «ролью личности в истории».

– Ладно, Марья Ивановна, – вздохнул я, – придется предать родные ретрансляторы и интересы человечества. У вас есть тарелочка с яблочком?

– Вы есть хотите? – всполошилась Ягудина, —

Я же вам малиновый пирог предлагала…

– Да нет, – мне нужен этот, как его… – я пытался понять, как перевести со сказочного языка на русский. – Ну, есть такой прибор сказочный, когда яблоко по тарелке катаешь и видишь то, что хочешь увидеть.

– А-а, «Катись-катись, яблочко»? Конечно есть.

Через минуту по красивой тарелке катилось яблочко, демонстрируя воистину сказочные технологии.

Только вместо лица какой-то сказочной красавицы в ней отразилась небритая реальность – физиономия Диспетчера. Тарелка с бутербродом у Диспетчера оказалась ровно там, где, как я отчетливо запомнил, она стояла. А именно – возле клавиатуры его центрального компьютера.

– Рука в тарелку пролезет? – боязливо спросил я Ягудину. – Не отсохнет?

– Помилуйте, – она всплеснула рукам, – это же вам не «Виндоус».

Я осторожно просунул руку в дно своей тарелки.

Было страшно и щекотно.

Если бы Диспетчер, который сидел спиной к компьютеру, случайно обернулся и увидел, что из самого ему близкого предмета – тарелки с бутербродами, вылезает чья-то рука, то обморок ему был бы гарантирован.

Но он разглядывал все ту же карту звездного неба, что-то бормоча себе под нос – видимо, решая куда засунуть парочку очередных ретрансляторов.

Я, изогнув кисть руки до боли, дотянулся до клавиатуры и набрал на ней несколько необходимых цифро-буквенных комбинаций.

После чего, стараясь не задеть полусъеденный бутерброд, лежащий на тарелке Диспетчера, втянул руку обратно.

Как и было обещано, рука не отсохла.

– Все, – сказал я тоном героя. – В памяти главного компьютера вашей планетки больше нет. Можете кататься на своей радуге и сниться детям. А я вернусь и пойду под арест, как предатель человечества.

– Либо вас наградят, как его спасителя, – уточнила Марья Ивановна. – И у меня есть доказательство именно этой версии.