Чтение онлайн

– Куда? – не понял я.

– Трудно сказать… В основном мимо. Поскольку так у него заложено в программе. Остальные сотрудники на местах: в озере Водяной, в лесу – Кощей. Имеется также Илья Муромец и Чудо-юдо.

– А вот там Змей Горыныч? – Я указал на три столба дыма вдали.

– Это котельная, – любезно пояснила Марья Ивановна. – Топим углем, по старинке – нам газ никак не хотят подводить, тоже, говорят, денег нет. Кстати, пойдемте в дом на веранду, я вам панораму с нее покажу.

Мы снова пошли к куриным ногам. Старушка семенила рядом.

– Вот вы справедливо упомянули про Горыныча, – тараторила она, заглядывая мне в лицо, – а ведь его нет, потому что по штату не положено. Понимаете, все детей в «Диснейленд» возят на американских горках кататься. А я им всем говорю – зачем американские горки? Берем нашего Горыныча, ставим ему люльку на спину, туда сажаем детей и получаем «три в одном». Горыныч и летит, и пламя изрыгает, и у него за ухом почесать можно. А у Горыныча три головы – значит, шесть ушей. Таким образом, почесать успеют все, независимо от размера экскурсионной группы – я специально просчитывала. А экономичность у Горыныча какая!.. – Марья Ивановна в восхищении закатила глаза.

– Какая? – Я удивился, что у гигантского змия может быть какая-то экономичность.

– Да вы просто с ним дела не имели, – еще быстрее затараторила гендиректор, – ему пару морковок в каждую голову забрось – так он целый день летать будет. А зимой может котельную обогревать – и никакого газа вести не надо. Ведь вы это все, там у себя, им можете рассказать!..

Я промолчал и подумал – как все же наивны провинциалы. Представляю, как я рассказываю Диспетчеру про наноколобка и Горыныча, который «три в одном».

И как Диспетчер, все внимательно выслушав, выкидывает меня в окно…

Под эти невеселые мысли мы вышли на веранду.

– Прошу окинуть взглядом территорию, – торжественно сказала хозяйка.

Красивая была территория. Девственный лес, чистая речка, поле с нескошенной травой…

– Мне у вас очень нравится, – искренне сказал я.

– Нам тоже, – улыбнулась Марья Ивановна. – Правда, Василий Иванович? – риторически спросила она кота.

– Так как насчет нормального корма? – как-то невпопад мрачно спросил кот, не поворачивая головы, – или они только обещать умеют?

– Погодите, так он говорит? – Я не понимал, что происходит.

– Голод не тетка, – сочувственно покачала головой Марья Ивановна. – Видимо, он по лесу гулял и с голоду каких-то мухоморов наелся. Теперь бредит… Ладно, пойдемте, покажу вам нашу библиотеку.

Библиотека оказалась получше многих городских.

– Никаких Интернетов! – торжественно объявила гендиректор. – Только настоящие книжки.

Она любовно погладила корешки изданий.

– Сказки! – чуть ли не пропела она. – Всех стран и всех народов. Переплетаем своими силами. А сейчас будем пить квас…

– Ой, что вы! Я уже не могу…

– Сможете! – твердо заявила старушка. – Квас на меду, пойду, налью.

Я стоял у окна и завороженно смотрел на панораму.

Невдалеке в озере плескались русалки. Водяной стоял в центре, как в фонтане. На поле Илья Муромец старательно пленял Чудо-юдо…

– Любуетесь? – Хозяйка внесла квас и разлила его в глиняные чашки.

– Любуюсь, – признался я, – жаль, зрителей у ваших актеров нет. Скучно им, наверное, самим для себя репетировать.

– Они свое дело любят, – как-то загадочно сказала гендиректор Ягудина. – Берите кружку, пробуйте квас…

Квас был холодный и хмельной.

– А сейчас мы вам сказку сыграем. Любую, на выбор! Чтобы актеры не расслаблялись.

– Спасибо, – вздохнул я. – Только мне назад надо лететь. И вообще, я ведь к вам с предписанием.

– Ой, как интересно! – сказала старуха. – Неужели родное государство денег на музей дает?

Я отвел глаза и, глядя в окно на черные столбы дыма от котельной и в уме проклиная Диспетчера и все министерства вместе взятые, выпалил:

– Закрывают ваш музей… Вернее, переводят!..

– О-о, знакомые слова – старушка, казалось, совсем не удивилась моим словам. – И куда переводят?

– Не знаю, – я пожал плечами, – с вашим начальством согласуют.

– Согласуют, говорите? А что, мы мешаем кому?

– Почему? – произнес я с ненавистью к самому себе. – Просто ретрансляторы сюда ставят – от них поле будет сильное – ваш кот, к примеру, облучиться может. Кстати, а вы тут других пилотов, кроме меня, не видели? – Я решительно перевел тему разговора.

– Не видела, – быстро ответила хозяйка. – Старая я, глаза слабые… А что будет с планетой? Лес спилят, а речку – в трубы?

– Трудно сказать, – соврал я. – Об этом, наверное, подумают.

– И кто же подумает? Министерство культуры? Или Агентство по делам молодежи?

– Кто-то из них, наверное. Они там для того и сидят, чтобы думать…

– Да, там сократы сидят в этих министерствах – это общеизвестно, – зло заметила Ягудина. – Но они меня сейчас мало интересуют. Меня интересует, что думаешь конкретно ты? У тебя же есть, как это у вас там называется… гражданская позиция?!

– Нет у меня гражданской позиции, – твердо сказал я, окончательно падая в пучину предательства. – Мне поручили передать – я передал!..

– А ты исполнительный, – почему-то обрадовалась старушка, – это ценное качество. Что ж, тогда планы меняются. И твои и мои.

– В каком смысле?

– В широком…

Она холодно указала на огромную кровать:

– Отдохни пока. А я пирожков напеку… дорогому гостю. А отдохнешь – скатертью дорога!..

Хлопнув дверью, хозяйка вышла.

Изба начала покачиваться, напевая приятным тенором: «Баю-баюшки-баю, ай-люли, ай-люлю».

Потянуло на сон.

– Ноги у избы проверить надо, – подумал я, с трудом отрывая взгляд от кровати, – год, наверное, не смазывали.

Смазать ноги избы, чтобы перед сносом они не скрипели, – это все, что я мог сделать для Ягудиной и ее музея. А еще я мог навсегда убраться отсюда, чтобы не сгореть от стыда за свое малодушие.

Господи, подумал я, ну почему наша работа чаще всего расположена близко от дома, но далеко от совести.

На полянке было пусто. Куриные ноги высились чудом монументальной архитектуры.

Я постучал по металлу.

Изба кокетливо заквохтала и, угрожающе затрещав, подпрыгнула.

– Ты чего куру волнуешь? – раздался мрачный голос.