Чтение онлайн

– Оленята уже не маленькие, Бернадетта, они все лето паслись здесь в лесу!

– Все равно, обещай мне!

Я обернулся к ней, но не успел открыть рта. . . Щелчки в тиши леса были отчетливо слышны. Знакомые звуки!

Конь подо мной взвился на дыбы, заржав, опрокинулся, сбрасывая меня прямо в овраг. Мир колесом промелькнул в моих глазах. Несколько мгновений полета и я рухнул в заросли молодых сосен. Резкая слепящая боль в правой руке, впору заплакать. . . Я застонал, кусая рукав куртки. Не сразу пришел в себя. С трудом выбрался из сосенок, перепачкался смолой, палая хвоя налипла на одежду.

По нам стреляли из арбалетов! Где Бернадетта?

Кинжал остался на моем поясе. Рог при падении оторвался от ремешка. Я ощупал свое плечо. Малейшее движение отзывалось болью. Сдернув зубами перчатку с левой руки, положил ее на больное место. . . . Когда боль исчезла весь мир стал выглядеть совсем по другому. Тут же дали о себе знать ушибы на ногах и на спине. . .

Я стоял почти на самом дне оврага. И даже не сразу разобрался, по какому склону свалился вниз.

Обнажив кинжал потихоньку начал подъем наверх. Своего коня я нашел почти сразу Бедняга валялся дохлым на боку с арбалетной стрелой в шее. Стрела вошла не глубоко. Расширив рану кинжалом я вынул ее. От наконечника шел знакомый запах. Отвар из корней белой чемерицы!

В замке я сам готовил такой и смазывал стрелы. Малейшая царапина и олень умирает за несколько мгновений. В горах это очень удобно-ведь подрань горного козла обычной стрелой, а он уйдет умирать на такую кручу, что и не достать!

Так это была засада или ошибка чужих охотников? Мои люди не смазывали ядом сегодня стрел. Стрелы! Арбалет!

Мой арбалет, что был зацеплен к седлу безнадежно сломан. У меня только кинжал. А сколько там наверху стрелков?

Мне нужно найти Бернадетту и уйти подальше отсюда!

Я одолел склон и поднялся на край оврага, туда откуда упал вместе с конем.

Птички чирикали. Терпко пахло палыми листьями. Бернадетту я нашел в нескольких шагах от края оврага. Она лежала лицом вниз , раскинув руки. Из ее спины торчали оперенья двух стрел. Я опустился на колени и бережно приподнял ее на руках. Она была мертва. Глаза застыли и потеряли блеск. Прижав ее голову к своей груди я заплакал. Горько и бессильно. . . Комок встал в горле и душил меня. . . .

Лошадка Бернадетты приблизилась ко мне и фыркнув , ткнулась мягкой мордой в мою мокрую от слез щеку.

Бернадетту похоронили на холме, на север от Давингтона. Отсюда видно море и город, и крышу нашего домика в лагере. Отец Джарвис совершил все что необходимо при погребении .

Жасс не скрывал слез. Молли и Джени плакали навзрыд. Габриэль стояла молча, но смотрела не на могильный холм, а выше, на бегущие по небу белые пушистые облачка.

Плачущего Ричарда оставили в лагере. Он был в истерике.

Пришлось дать ему макового отвара. Мальчик любил сестру, но свою любовь никогда не демонстрировал. А теперь он просто сгорал от горя. . .

Мои люди, посланные в замок Соммерсби вернулись ни с чем. Адель и старый барон уехали в неизвестном направлении еще месяц назад.

Хэрри мрачно смотрел себе под ноги. Его предупреждение, сделанное еще в начале осады Давингтона сбылось. На меня открыли охоту. Но пока промахнулись. Кто послал охотников? Он сделал свое предупреждение исходя из смутных и противоречивых слухов, ходивших в Гвинденхолле. Мне же нужна ясность, для того чтобы отомстить . . .

Церемония окончена. На холме появился бугорок рыхлой земли. Пока здесь легла плита песчаника с именем Бернадетты. Мадзини клятвенно пообещал изваять статую в изголовье могилы моей подруги.

Я сел в седло и поехал вниз с холма, но только не к Давингтону, а в противоположную сторону. Лошадка Бернадетты шла шагом, иногда кося на меня лиловый глаз.

В моем кошельке на поясе, в чехле из замши лежал белокурый локон последний дар моей подруги. . . Мои люди не нашли убийц в лесу. Я не знал в кого целились-в меня или в нее? Случайно это вышло или нас выследили.

Если выследили, то эти люди допустили огромную ошибку, что не спустились вниз в овраг и не довели дело до конца!

Кто бы не послал этих стрелков они заплатят по самой дорогой цене! Фостеру придется попотеть. . . Я ехал шагом, все дальше от города и груз с моей груди ничем было не снять. . .

Я привязался к Бернадетте, а потом полюбил ее, так как не любил ни Нелл, ни Адель, ни Доротею Харпер. Им я позволял любить себя, но страсть и привязанность к ним не была такой сильной. . .

Каюсь, с Бернадеттой я забывал даже Сью, мою первую и единственную любовь. . .

Неужели я обречен, терять всех женщин, которых полюблю или которые полюбят меня?

Давингтон мне опротивел, завтра же в Корнхолл и далее в Холлилох!

Незаметно, за мыслями и думами, я доехал до долины, в которой, на берегу черного озера, лежали руины замка короля Магнуса. Оглянувшись, я обнаружил в сотне шагов позади Гвена с его людьми и Габриэль, сидевшую по-мужски в седле.

Заметив мое внимание, она пришпорила коня и быстро догнала меня.

– Здесь очень странное место, мне о нем говорили. . .

– Когда тебе говорили?

– Когда. . . когда я жила отсюда далеко и меня еще не изуродовали как. . . как. . .

Она не находила слов и побледнела.

Я положил руку на ее плечо.

Она отвернулась и глубоко вздохнула несколько раз.

– Проедем к озеру?

Она кивнула.

Спешившись на берегу, мы сели рядом на истертые древние каменные ступени.

Осеннее теплое солнце не жгло, а грело.

– Грегори, здесь сосредоточение силы. . . Разве ты не ощущаешь?

Я закрыл глаза и ровно, размеренно дыша, расслабился.

Нити . . . . Разноцветные нити силы тянулись из земли, причудливо извиваясь, словно дымки гаснущих костров. Я мысленно протянул к ним руки, собирал пучки силы и вязал узлами, которые начинали, светит пульсирующим белым светом. Пульсация усилилась. Все происходило также как и на берегу у руин Лайонбурга!

Пульсирующий белый свет залил все пространство вокруг меня. Я уже не ощущал, что дышу и сижу на каменной ступени. . . превратился в сгусток света, без тела, без мыслей. . . просто плыл по мягко покачивающимся волнам, . . . Но я должен что-то сделать? Открыть дверь?

Черный прямоугольник возник на моем пути, он рос и поглотил меня.

Отец читал книгу за столом, поддерживая подбородок правой рукой.

Он повернулся ко мне, улыбаясь, встал и приблизился.

– Ты повзрослел Грегори!