Чтение онлайн

Медитация – это форма обучения такой открытости: переживания каждого мгновения следует отпускать, чтобы осознавать следующее мгновение.

Второе великое прозрение буддийской традиции – неизбежная неудовлетворительность человеческого опыта. Первая благородная истина – о страдании, которую нередко неверно толкуют как пессимизм или даже нигилизм, не отрицает переживаний удовольствия, глубокой радости или счастья. Также она не подразумевает, что наша жизнь не имеет смысла или значимости. Скорее, она раскрывает проницательное понимание механизмов удовольствия и счастья и обнаруживает глубинную ограниченность того способа, посредством которого наш аппарат ума / тела обычно конструирует опыт. Осознание неудовлетворительности нашего положения – естественное следствие видения радикального непостоянства всех вещей.

Общеизвестно, что все животные, в том числе и люди, наделены устойчивой склонностью к поиску удовольствий и избеганию боли. Большинству существ эта склонность, очевидно, служит в целях адаптации, поскольку помогает им обнаруживать и поедать пищу, находить подходящих партнёров для продолжения рода, а также избегать различных препятствий, сторониться или разрушать их. Гедонистический цикл, в который мы таким образом попадаем, однако, также становится источником многочисленных трудностей. Конечно же, проблема состоит в том, что удовольствие не может длиться вечно, а боли невозможно избежать. В жизни здорового человека это может быть разочаровывающим и неприятным опытом, но при более тяжёлых нарушениях работы ума возникают циклы зависимости и отрицания, которые вызывают состояния глубокого страдания.

Общепринятые стратегии достижения счастья включают различные способы получения максимума удовольствия и минимума боли, и психологи нередко выступают в качестве советчиков, помогающих людям успешнее достигать этой цели. Среди бестселлеров в жанре self-help (самопомощь) всегда фигурируют книги, посвящённые различным формам позитивной психологии [5] , а на рынок поступают всё более изощрённые препараты, оберегающие от неприятных ощущений и устраняющие боль. Однако недостаток таких подходов состоит в том, что они лечат симптомы вместо того, чтобы воздействовать на скрытые причины подобных невзгод, – а именно, они не сознают, что неудовлетворительность, как и непостоянство, является элементом самой ткани существования.

Принимая в качестве фундаментальной аксиомы тот факт, что страдание присутствует как неустранимый компонент человеческого бытия, буддисты делают возможным прояснение и разрешение этой проблемы на более высоком уровне. Они стремятся достичь такого состояния благополучия, которое способно вместить в себя боль, а не такого, которое полагалось бы на подавление или избегание боли, уводящие от реальности. Подобным образом они стремятся переживать удовольствие без привязанности к нему и стремления его сохранить. Это достигается через развитие равностности, то есть способа присутствия в удовольствии без привязанности и присутствия в боли – без сопротивления ей. Равностность принимает как удовольствие, так и боль, и таким образом может выносить и то и другое состояния без страдания.

Буддийское видение страдания возникает на основе утончённого понимания феноменологии удовольствия и боли. Оба эти состояния – естественные проявления ума и тела; они, так сказать, «вмонтированы» в ум, и потому неизбежно присутствуют в любой момент опыта. Иногда приятная или болезненная природа состояний совершенно очевидна – как в переживаниях физической боли и состояниях экстаза, однако оттенок чувства, сопровождающий всякое переживание, может быть настолько тонким, что боль и удовольствие оказываются неразличимыми и проявляются как нейтральное чувство. Впрочем, оттенок чувства, сопровождающий предмет опыта, – не источник страдания. При внимательном созерцании опыта обнаруживается следующий факт: страдание – не чувство как таковое, а психологическая реакция на чувство. Страдание – это разочарование, которое переживается в связи с прекращением приятного опыта, или раздражение и недовольство, которое переживается в ситуации нежелательного или неприятного опыта. Короче говоря, страдание возникает из-за нашего желания изменить реальность – и это вторая истина буддийских учений.

Счастье, или глубокое чувство благополучия, заключается не в присутствии удовольствия и отсутствии боли – и не зависит от этих состояний. Это также важный компонент новой психологии, и он применяется в разнообразных клинических стратегиях лечения. В рамках программ по снижению стресса на основе внимательности в медицинских учреждениях человек может научиться ощущать благополучие и целостность даже при наличии серьёзного заболевания, в ожидании собственной смерти или в ситуации хронической боли. Точно так же способность переносить всё больший дискомфорт без страхов, паники и депрессии – это навык, который можно развить посредством практики внимательности, наряду со способностью переживать удовольствие и не становиться рабом страсти, насилия и зависимости.

Некоторое облегчение приносит и понимание того, что, вообще говоря, не все проблемы можно решить. Психическое страдание, которое возникает, когда мы не получаем желаемого или вынуждены взаимодействовать с неприятными вещами, можно исцелить, если начать по-другому относиться к желаниям. Если некое желание порождает страдание, тогда хорошая стратегия – отпустить это конкретное желание, а не пытаться воплотить или подавить его. Однако экзистенциальные факты старения, болезни и смерти, затрагивающие и нас самих, и наших близких, невозможно исцелить – не поможет никакая психотерапия, никакое отрицание, позитивное мышление и медикаменты.

В лучшем случае психология может помочь нам полноценно жить в настоящем, осознавать глубину своих невзгод, а не избегать их. Буддийская психология, с другой стороны, как и открытия о природе человеческой ситуации, обретаемые в ходе продолжительной практики медитации, обещают указать нам путь к третьей благородной истине – полному прекращению страдания. Мы увидим, что такое прекращение достигается не через устранение боли, которая составляет неотъемлемую часть человеческого бытия, а через умение не привязываться к ней и не отталкивать её.

Учения об отсутствии Я – возможно, самые проблематичные из всех буддийских прозрений, особенно для представителей профессии, которая по большей части строится вокруг представления о Я. По этой же причине их чаще, чем прочие буддийские учения, понимают неправильно.

Учения об отсутствии Я не утверждают, что Я не существует, – поскольку всё, что наделяется именем, выражающим некую идею, в принципе существует. Однако выражает ли это имя нечто реальное, обнаруживаемое в мире опыта, – это другой вопрос. Мы все знаем, что представление о Я может быть чрезвычайно полезным в качестве привычного обозначения конкретного физического тела, личной истории или юридического лица. Оно также оказывается полезным, когда мы описываем разные этапы развития, на которых последовательно возникают определённые способности по мере развития и взросления личности. С буддийской точки зрения эти моменты неоспоримы. Буддисты оспаривают другое – ряд предположений относительно Я, которые не подтверждаются непосредственным наблюдением.

Одно из спорных предположений состоит в том, что Я обладает неким особым онтологическим статусом как субстанция, сущность или духовная энергия, которая есть не что иное, как выражение естественных физических и ментальных процессов в человеке. Слово «Я» может быть полезным для описания тела, чувств, восприятия, особенностей поведения и сознания личности, однако его нельзя понимать как нечто, лежащее в основе этих проявлений или превосходящее их. Иначе говоря, Я – хорошее обозначение личности, однако сама личность не отличается от своих проявлений в опыте. Если обратиться к классическим европейским понятиям, то буддисты критикуют не что иное, как религиозное представление о душе, являющейся чем-то священным и вечным, отличающимся от ума и тела, а также философское понятие о сознании как ментальной сущности, по загадочным причинам лишённой протяжённости во времени и пространстве. Оба эти представления, утверждают они, могут быть полезными и даже прекрасными идеями, однако не обозначают ничего, что можно постичь или увидеть непосредственным образом.

Другое основополагающее предположение о Я, которое оспаривает буддийская мысль, – понятие о субъекте. Опять же, образование существительных, обозначающих субъекта – мыслящего, стоящего за мыслями, или деятеля, стоящего за делами, – лишь проявление привычки и условность. Если достаточно внимательно созерцать поток сознания, который становится очевидным благодаря систематическому развитию навыков медитации, можно заметить организующую функцию намерения или воли, однако отсутствует тот, кому она принадлежит, кто проявляет волю. Возникают мысли, и некоторые из этих мыслей даже намеренно выбираются из ряда возможных при помощи избирающей функции ума. Также и действия тела, речи и ума неизбежно должны происходить в каждый момент времени, при этом в уме и теле существуют механизмы, которые определяют, какие действия из ряда возможных альтернатив должны осуществляться в определённый момент. Однако мы далеко отойдём от данных опыта, если из этих явлений заключим, что существует отдельная сущность, которую можно определить как Я, неким образом «принимающее» любые решения. В некотором роде такое представление – осовремененная версия теории сознания, в которой утверждается существование гомункула, своеобразной личности внутри личности, которая осуществляет различные действия.