Чтение онлайн

Бесстрашный и честный самоанализ вскоре обнажит основополагающие недостатки человеческого положения; такова благородная истина о страдании. Ум и тело наполнены препятствиями, уязвимыми местами, узлами напряжения, сгустками боли; они являются настоящим рассадником эгоистических, болезненных и ошибочных психических элементов. Способность ума к осознанию, «знанию» о том, что непрерывно возникает и исчезает в потоке сознания, непрерывно натыкается на препятствия, ограничивается, отравляется и омрачается такими внутренними загрязнениями. Задача органичной духовности – прояснять эту сумятицу, распутывать эти узлы, освобождать ум – миг за мигом, вдох за вдохом – из порабощающей сети неблагоприятных и нездоровых проявлений. Награда за жизнь, посвящённую внимательному внутреннему развитию, – освобождение ума посредством мудрости, поразительное преображение ума, дарующее всю полноту сознавания, свободного от препятствий и ограничений.

Можно написать целые тома об особенностях науки пробуждения, о её открытиях – непостоянстве, отсутствии Я и страдании, о психофизическом организме, в котором выделяют сферы чувств, совокупности и элементы, о тонких процессах взаимозависимого происхождения и прекращения и об удивительной территории, обнаруживаемой в процессе исследования внутренних состояний. Однако важнейшее открытие этой древней формы духовности состоит в том, что мир человеческого опыта – «виртуальный» мир, конструируемый каждый миг всяким индивидуальным умом и телом в соответствии с инстинктивными и изобретёнными человеком паттернами.

Ум и тело – естественные проявления природного мира. Их страдание – естественно; их освобождение от страдания – естественно. «Священное другое» – такая же конструкция, как и понятия о «постоянстве», «самости» и «красоте». Это не значит, что подобные вещи «не существуют» или не могут становиться источником глубоких смыслов. Это значит, что они находятся не «вовне» в том смысле, который индоевропейский религиозный инстинкт считает само собой разумеющимся. Скорее, они создаются тем же внутренним механизмом, который упорядочивает все прочие человеческие конструкции, – структурами желания.

Неудивительно, что эта радикальная альтернатива доминирующей парадигме была неверно понята брахманами, современниками Будды, поскольку на протяжении веков она искажалась их предками и поныне продолжает игнорироваться современными наследниками индоевропейской духовной традиции.

Однако она продолжает манить, спокойно предлагая привлекательный взгляд на человеческое положение тем, кто готов взглянуть вглубь себя, а не вовне и вверх.

Существуют два фундаментально различных подхода к обретению счастья. Один из них настолько глубоко укоренился в нашей цивилизации, что почти вся культура поддерживает его; другой – в корне отличный взгляд, который двадцать пять веков назад предложил Будда. Какой подход скорее поможет нам обрести счастье? Я уверен, что подход Будды.

В первую очередь следует дать рабочее определение счастья, которое мы успешно сможем найти, если обратимся к современной теории систем. Любой организм, под которым мы подразумеваем любую функционирующую систему, расположенную внутри других систем (экологической, биологической, социальной, психологической, политической и т. д.), обладает своеобразной оболочкой, или способом определения границы между внутренним и внешним, между организмом и средой. Здоровье или благополучие системы, которое в случае человека мы называем счастьем, можно определить как состояние равновесия между внутренними и внешними состояниями. Например, амёбу, внутренняя температура которой соответствует температуре окружающей воды, можно назвать здоровой, и если мы готовы немного очеловечить амёбу, то можем даже назвать её счастливой. Однако если температура воды, где она обитает, вдруг поднимется, то возникнет расхождение между текущими условиями и условиями, благоприятными для амёбы. В случае человека такое неприятное напряжение называется несчастьем, которое проявляется как жажда избавиться от отсутствия равновесия – как желание.

Таким образом, мы имеем две стратегии достижения счастья: первая состоит в том, чтобы менять внешнее окружение в соответствии с потребностями (или желаниями) организма; вторая – в том, чтобы менять внутреннее состояние организма и адаптироваться к среде. Мы можем либо менять мир, чтобы удовлетворять свои желания, либо изменять свои желания и адаптироваться к миру. Обе стратегии стремятся избавить нас от беспокойства желаний, одна – через их осуществление, другая – через отказ от них.

Психофизический организм человека устроен таким образом, что удовлетворение желания обычно означает, что каждая из шести сфер чувств переживает свой предмет и испытывает при этом удовольствие как оттенок чувства. Конечно, мы все знаем, что такие моменты не могут длиться долго; однако, по всей видимости, это не становится серьёзным затруднением. Хотя мы знаем, что не можем удовлетворять все органы чувств непрерывно, мы продолжаем считать, что стоит периодически удовлетворять некоторые из них – что это достойное времяпрепровождение. Буквально вся наша культура поддерживает это убеждение, и нас постоянно побуждают создавать образ Я на основании размаха наших желаний и успешности их удовлетворения.

Навязчивое стремление изменить мир, чтобы успокоить свои желания, всегда основывается на представлении о том, каким должен быть мир, и в этом отношении оно определяется тем, в какой мере мы способны проявить мудрость в настоящий момент. Мы можем рассказывать о различных альтруистических идеалах по улучшению мира, однако даже если нам удаётся отчасти реализовать их, мы можем создать серьёзные проблемы для других существ. Это не означает, что никакие желания не обладают ценностью; проблема лежит в самой природе желания.

Поскольку мы привыкли считать, что счастье – нечто, чего можно достичь посредством непрерывного изменения внешних условий, слова Будды об обретении внутреннего счастья могут казаться нам странными. Он признавал неизбежное присутствие неравновесия, которое он называл дуккхой, или страданием, однако наставлял искать его внутренние причины, понимать их и решать данную проблему посредством внутренней перенастройки. Если следовать анализу Будды, источник несчастья – не объективное несовпадение внутренних и внешних условий, а желание, чтобы внешнее изменилось (или же оставалось прежним), а это само по себе является состоянием внутренним. Состояние мира, как печально известно, не отличается стабильностью и находится под влиянием сил, которыми мы не можем управлять, в то время как внутренние стремления – близки нам и более доступны. Адаптироваться в мире, а не менять его – проще говоря, более рационально.

В частности, это верно потому, что ум как творец желаний неизбежно порождает большее количество желаний, чем в принципе можно удовлетворить, даже если совершить невероятно удачную серию внешних изменений. Даже если нам удастся сделать так, чтобы весь наш внешний мир был в точности таким, каким мы сами хотим его видеть (признайте, это соблазнительная мысль), мы никогда не сможем сделать так, чтобы всё шло идеально: ведь наши желания всегда меняются, нередко конфликтуют между собой, а изменения среды никогда не поспевают за нашим желающим умом. Удовлетворение желаний как стратегия достижения счастья – неизменно провальное предприятие.

Поэтому мы обращаемся к медитации, которая подразумевает непрерывное отслеживание субъективных состояний ума и тела. Весь спектр чувственных переживаний – образы, звуки, запахи, вкусы, физические ощущения и ментальные явления – проявляются как моменты познания. Материальное тело, чувства удовольствия и боли, восприятия различного рода, склонности, занятия и намерения – все они познаваемы; познаваемо даже само познание. И весь этот опыт пронизывают нити желаний – неявных стремлений ума видеть вещи такими, или иными, или совсем не такими. В медитации человек непрерывно учится отпускать эти желания, принимая мир таким, какой он есть, плавно адаптируясь к настоящему моменту, а затем к следующему.

Такое внутреннее отношение к опыту восстанавливает равновесие между нами и нашим миром. Обнаруживаются всё более тонкие желания, и мы отпускаем их и спокойно созерцаем их прекращение. В этом смысле счастье – не то, чего ищут и достигают, а, скорее, то, что обнаруживают и раскрывают в себе. Оно скрывается здесь – за напряжениями, порождёнными желанием.

Будда часто говорил о возвышенном счастье, которое поднимается над удовлетворением органов чувств. Но это не та область, в которой способны жить многие, за исключением, пожалуй, драгоценных редких моментов. Как же быть с хлопотами суетного мира, подчинёнными тирании желаний? Как в этом контексте осуществить мудрость древнего пути Будды?