Чтение онлайн

Обратите внимание, что язык и образность этих строк указывают на состояние глубокого благополучия, ощущаемого здесь и сейчас, которое достигается через понимание природы ума и его поведения. Слово нирвана используется здесь в своём первоначальном значении – «угасание». Угасает пламя жадности, отвращения и заблуждения. Пламя не задувается, не затаптывается, не гасится, оно просто лишается топлива, которое питает его. Когда угасают механизмы, отвечающие за желание и нежелание, мудрец обретает абсолютную безмятежность. Подобные выражения повторяются в этих строках снова и снова; используются такие слова, как безмятежность, лёгкость и покой. Чувственные желания всё ещё могут возникать, однако они не удерживаются – они не приводят к тому, что человек привязывается к недостижимым или вредным вещам. Привязанности, необходимые для здорового развития, продолжают возникать, однако они отсекаются в нужное время, чтобы дать место развитию за пределы того, что Фрейд, как известно, называл обычным человеческим несчастьем. Сердце и ум как таковые не содержат в себе ничего дурного, они лишь постепенно, благодаря пониманию, избавляются от боли и обретают устойчивое переживание покоя.

Определив, что страдание порождается шипом – страстным желанием, – засевшим глубоко в сердце, Будда советовал вытащить этот шип, чтобы личность могла испытывать спокойствие в любых обстоятельствах. Оказывается, чтобы вытащить этот шип, не нужно чуда, требующего особой благодати или вмешательства высших сил; в принципе почти любой человек может научиться этому. Поскольку причины человеческого страдания – чаще всего психологические, процесс исцеления также имеет психологический характер. Это делает задачу доступной и осуществимой.

Задача нашего поколения – изучить и понять причины человеческого страдания при помощи инструментов и дисциплин, имеющихся в нашем распоряжении. Это работа теоретической психологии, и в наше время её существенно облегчают сложные техники исследования, проведения эксперимента и научного сотрудничества. Мудрость буддийской традиции – один из доступных инструментов, и она может дать нам нечто ценное. Кроме того, психологическое знание нужно задействовать на практике, чтобы помогать людям. И поэтому психолог – это, в сущности, целитель, и его искусство имеет своим источником преимущественно понимание того, как применять свои знания таким образом, чтобы они действительно трансформировали и вели к изменениям. Все виды исцеления требуют широкого понимания человеческой природы, развития действенных навыков эмпатии и глубокого сострадания по отношению к другим существам. В этом отношении традиции медитации также могут много нам дать – мы можем черпать из них, как из глубокого колодца. Они предлагают развивать не только внимательность и сосредоточение, но и любящую доброту, сострадание и сорадование.

Я хотел бы добавить ещё несколько слов о роли нравственности, или чистоты. В классической буддийской традиции считается, что глубокое понимание прозрений, о которых мы здесь говорим, доступно лишь через медитацию, искусное развитие внимательности и сосредоточения. Эта традиция также утверждает, что подобная медитативная проницательность может возникнуть лишь в контексте высокой нравственности. Причины такого положения дел – не только культурные, они коренятся в самой природе сознания.

Когда мы внимательно рассматриваем устройство потока сознания, вскоре становится очевидно, что способность человека к ясному восприятию прямо определяется нравственным настроем ума. Если ум воспринимает предметы внимания с некоторой привязанностью или, например, стремится получить вознаграждение, то способность ясного постижения снижается. Подобным образом, если ум слишком вялый или ленивый или если он наполнен беспокойством или сожалением из-за неблагоприятного поведения в прошлом, ему не удастся развить безмятежную бдительность, необходимую для постижения природы явлений. Сомнения и опасения также будут препятствовать эффективному сосредоточению и мешать его углублению.

Как и в любой ситуации научного эмпирического наблюдения, здесь важна объективность. В отличие от телескопа или микроскопа, однако, инструмент, который мы используем для наблюдения за наличными явлениями, – непосредственное, личное, осознанное внимание – может омрачаться любым колебанием эмоциональной предвзятости или субъективности. Подобно линзам этих инструментов, сознание выполняет простую функцию – делает предмет воспринимаемым; и, как в случае с линзами, возможности сознания сильно ограничиваются ярким светом, загрязнениями, неустойчивостью, темнотой и плохой фокусировкой. Упомянутые препятствия оказывают ограничивающее действие на сознание, как и все неблагоприятные эмоции, которые становятся причиной нравственных промахов.

В медитации методом проб и ошибок мы узнаём один важный факт: на качество сознания как инструмента самонаблюдения сильно влияет нравственный характер со-возникающих ментальных факторов.

Тот факт, что сознание обладает природной чистотой, как мне видится, – радостная весть для всех нас, как для отдельных личностей, так и для общества в целом. В плане личного роста это означает, что естественное нравственное развитие происходит тогда, когда происходит развитие понимания. Когда мы практикуем медитацию и постепенно учимся видеть себя более отчётливо, мы также обретаем интуитивную способность распознавать, как различаются в опыте благоприятные и неблагоприятные мысли, слова или поступки. Прогресс в нравственности, медитации и понимании происходит одновременно, и постепенно он ведёт нас прочь от страдания в направлении угасания болезненных эмоций.

Этот процесс постепенной трансформации может также успешно происходить и на коллективном – и даже глобальном – уровне. Когда мы собственными усилиями, вместе с многочисленными близкими по духу людьми со всего мира, исследуем и углубляем внимание через медитацию, самоанализ и психологическое исцеление, мы постепенно способствуем повышению уровня сознания в целом. Внимательность – это инструмент доступа ко всем актуальным идеям, которые я здесь изложил, а также механизм эволюции человечества как вида. Мы, люди, наделены самыми примитивными инстинктами, отвечающими за эгоизм и причинение вреда друг другу, – но также у нас есть альтруистические стремления любить, защищать и оберегать других. Теперь мы узнаём, что также имеем доступ к навыку, который, если его тренировать и развивать, позволяет нам обрести свободу и принимать мудрые решения относительно того, какие стороны нашей природы стоит развивать, а каким нужно позволить атрофироваться.

Исследование природы сознания, если оно осуществляется непосредственно и эмпирически, естественным образом ведёт к очищению качества сознания. Это значит, что, по мере того как мы начинаем лучше понимать сознание, в этом процессе мы неизбежно становимся человечнее. Возможно даже, что не будет тщетной наша надежда потушить пожар жадности, отвращения и заблуждения, который бушует в нашем мире. Именно эта работа определит, какая эпоха нас ожидает – лучшая или худшая.

Лично я уверен, что, если мы привнесём исцеляющую силу осознанного внимания хотя бы в одно болезненное переживание, подарим такое внимание хотя бы одной личности, ощутим его хотя бы на одно мгновение, у нас в конце концов появится шанс предотвратить катастрофу и приблизить новую, многообещающую эпоху.

Также я убеждён, что если вы сделаете практику внимательности частью своей жизни, то сможете ощутить сопричастность этой надежде на благоприятное будущее.

Представьте себе дерево: мы смотрим на него с точки зрения его биологии или химии, его формы, вида или цвета, вдохновляющей красоты его мерцающих листьев, трепещущих в сумерках от осеннего ветра. Дерево – дом для белок, угроза фундаменту ближайшего дома, обед для разнообразных насекомых и множества птиц, которые кормятся его плодами. Дерево – одна вещь для плотника и кораблестроителя, другая – для проектировщика с генеральным планом застройки территории, и совсем другая – для десятилетнего мальчика, у которого есть несколько старых досок и горстка гвоздей. Всё зависит от того, как смотреть на дерево.

То же самое во многом касается и нашего понимания учения Будды. Подобно тому, как учёный может чувствовать, что он (или она) обладает более точным, «объективным» взглядом на дерево, так же и исследователь религии склонен считать, что обладает правами на учения Будды – по меньшей мере в своём уме! Даже утончённое понимание проблем толкования, глубокая внимательность к историческому контексту и труднодостижимое мастерство в овладении тонкостями древних языков не позволяют избежать главного прозрения постсовременного мира: всякое значение конструируется локальным образом. Все конструкции знания в конечном итоге – всего лишь конструкции.