Чтение онлайн

Люди хотли уничтожить послдствія, нисколько не задаваясь вопросом о причинах и не затрагивая их; мнялся только правительственный ярлык, производилась нкоторая очистка в состав должностных лиц; когда же оказывалось, что то зло, на которое жаловались раньше и от котораго надялись избавиться, снова всплывало, посл ничтожнаго перерыва, и продолжало существовать попрежнему, как будто бы никаких измненій не произошло, то вс начинали удивляться.

Современная медицина поняла, что лучшее средство бороться с болзнями, это – предупреждать их, уничтожая, при помощи разумной гигіены, т причины, которыя их вызывают. Анархисты хотят примнить ту же точку зрнія и к общественной гигіен. Они поставили вопрос о причинах болзней, от которых страдает современное общество, нашли их источники и, отказавшись от мысли о всеобщих панацеях, которыя они предоставляют политическим шарлатанам, говорят людям, на основаніи сравнительнаго изученія различных существующих систем и реформ:

«Корень того зла, от котораго вы страдаете, лежит в дурной общественной организаціи; власть и капитал – вот двигатели той машины, которая вас давит. Вы можете сколько угодно мнять в ней колеса, преобразовывать и улучшать их; функція этой машины – раздавить вас, и вы будете непремнно раздавлены, если не уничтожите самую машину, с тми двигателями, которые доставляют ей всю ея силу, – властью и капиталом. Если вы не хотите терпть послдствій, уничтожьте самую причину».

Когда, посл долгих исканій, физіологи открывают источник такой болзни, которая прежде была извстна только в ея послдствіях, то может случиться, что все лечебное искусство окажется от этого перевернутым: больному будет предписываться то, что прежде запрещалось, и, наоборот, запрещаться то, что предписывалось; в политик это называется революціей. Иногда старые рутинеры называют новаторов сумасшедшими, оригиналами, и обвиняют их в том, что они подвергают опасности жизнь больного и не считаются с цлым рядом самых вроятнйших гипотез. И эта вражда будет преслдовать их до тх пор, дока достигнутые и много раз повторившіеся результаты не заставят, наконец, замолчать рутинеров, не врящих ни во что, кром формул, почерпнутых из прошлаго.

Врач, пробующій новый метод лченія, длает в маленьких размрах то, что анархисты хотят сдлать в больших, по отношенію к цлому обществу. Когда он оставляет торную дорогу рутины и пытается приложить новыя научныя данныя, то, если только он уврен в своих знаніях, в своей подготовк, в врности своих наблюденій, ему нечего заботиться о преслдующих его враждебных криках ретроградов.

То же можно сказать и в соціологіи. Виноваты ли анархисты, если наше общество устроено так, что люди не могут длать того, что хотят, не наталкиваясь на какой-нибудь запретительный закон, на какую-нибудь центральную власть, которая увряет, что знает лучше самих заинтересованных лиц что им нужно, которая хочет заставить их длать то, что, с ея точки зрнія, для них полезно и помшать тому, что кажется ей вредным? Общество устроено так, что, чтобы из него выйти, его прежде нужно разрушить; в таком случа, буржуазіи нечего жаловаться, когда, в своем стремленіи к свобод, люди хотят устранить стсняющія их учрежденія.

Пользованіе опытным методом предполагает переход от теоріи к практик; но даже при самых точных разсчетах в каждом опыт останется всегда извстная доля непредвидннаго, которую робкіе умы и изберут как предлог для отрицанія всякаго нововведенія. Неужели же мы должны осудить себя на застой ради удовольствія рутинеров.

Раз причина болзни извстна, пусть лучше нож оператора извлечет злокачественную опухоль и уничтожит ее в корн; хирургія каждый день подает нам примр смлаго удаленія членов или органов атрофированных, паразитных, зараженных гангреной, или вообще могущих стать причиной осложненій. Почему же мы должны колебаться в уничтоженіи того, что всми – за исключеніем тх, кому существующій порядок выгоден – признано дурным и вредным?

Мы знаем, что на это нам возразят, что с обществом нельзя обращаться как с отдльной личностью, что послдняя может погибнуть незамтно, тогда как общественный переворот может повести к погибели или к шагу назад для всего человчества. Затм, мы услышим опять о преимуществах медленнаго, постепеннаго дйствія посредством проведенія ряда реформ. И это называется опытным методом!

Что бы не говорили наши противники, но эмпириками являются именно они, и их опыт, которым они пользуются уже цлыя столтія – вс их частичныя преобразованія и починки – показывает нам только, что единственныя полезныя реформы, это – т, которыя разрушают самыя учрежденія, лежащія в основ общественнаго строя. Но разрушеніе учрежденій, это – революція, потому что буржуазія, имющая в своих руках власть, будет, пока эта власть у нея, защищать свое существованіе и поддерживающій его порядок вещей. Если только она замтит, что всеобщее избирательное право стремится отнять у нея власть, она тотчас же постарается удержать напор народных волн и пустит в ход и чиновничество, и суд, и полицію, и войско. Она позволит только т реформы, которыя не затрогивают учрежденій, служащих опорой для ея привиллегій, допустит к употребленію только т лкарства, которыя стремятся лишь облегчить болзнь, а не уничтожить ея причины. Мы сталкиваемся с этими реформами с тх самых пор, как существует всеобщее избирательное право, потому что он постоянно являются в избирательных программах политических партій. Реформы эти таковы, что до тх пор, пока он не вышли из области проэктов, он общают погрузить рабочаго в океан блаженства; но стоит только им перейти в жизнь, как он в лучшем случа оказываются не приводящими ни к каким замтным результатам, а иногда и прямо становятся лишним орудіем порабощенія и эксплуатаціи в руках правящих классов.

Дло в том, что современное общество устроено так, что все, что в нем длается прекраснаго и полезнаго, попадает, в конц концов, в руки обладателей капитала. Какое-нибудь новое изобртеніе служит только тому, кто имет средства его эксплуатировать; какое-нибудь усовершенствованіе, благодаря которому можно производить предметы быстре и экономне, окажется выгодным только для капиталиста, который уменьшит вслдствіе этого число рабочих. Часть этих рабочих окажется выброшенной на улицу и увеличит собою армію умирающих с голоду безработных; другая же будет попрежнему истомляться на той же долгой работ, а ея заработок даже упадет вслдствіе конкурренціи тх, которые окажутся выброшенными за борт.

Вот что нам показывает опыт, вот что нам дали вс испробованныя реформы и вот т неотразимые аргументы, которые мы выставляем против всх подобных проэктов. Мы можем поэтому с полным правом возвратить упрек в эмпиризм тм, кто говорит, что анархическія идеи не основываются на опытных данных.

Самое главное возраженіе против анархистов всегда ставилось, впрочем, в такой форм: «Конечно, ваши теоріи прекрасны, но он неосуществимы». Но это – не аргумент. Почему же он неосуществимы? спросим мы, а на это нам, вмсто всяких доводов, отвтят выраженіем ряда опасеній. «В виду недостатков человческой природы» скажут нам, «можно опасаться, что люди захотят злоупотребить предоставленной им свободой и перестанут работать»; или: «раз не будет регулирующей власти, может случиться, что боле сильные станут эксплуатировать боле слабых» и т. д.

Анархисты доказывают, что вс эти опасенія напрасны; они говорят, что злая воля личностей и недостатки их характера развиваются и поощряются именно современной общественной организаціей, которая вооружает людей друг против друга, заставляя вести их борьбу за возможность достать себ пропитаніе, которое общество доставляет им по большей части очень скупо.

Кром того они говорят – и доказывают, – что всякая общественная организація, основанная на власти, должна неизбжно повести к вредным послдствіям, потому что власть будет находиться в руках людей, которым свойственны т же недостатки, как и всм остальным, а раз люди не умют управлять сами собою, то они еще меньше сумют управлять другими.

Остается еще послднее возраженіе, это – что анархизм до сих пор не доказал своей осуществимости и должен навсегда остаться в области заоблачных мечтаній, потому что он не может осуществиться без насильственнаго переворота, а послдній совершенно нежелателен. Но это возраженіе не выдерживает критики.

Неужели же, только потому, что наши предшественники позволяли себя эксплуатировать, мы должны тоже терпть эксплуатацію? Неужели, если они позволили поработить себя государству, то и мы должны нести иго власти? Нт, мы вовсе не хотим отказываться от своего идеала свободы и справедливости, или ждать с его осуществленіем, пока не будет больше трусливых рутинеров, – ради того только, что этот идеал получил свое ясное выраженіе только теперь, а раньше был не больше, как смутным и неопредленным стремленіем.

Вы признаете сами, что наш идеал прекрасен; вы соглашаетесь и с тм, что для его осуществленія нужно только, чтобы люди дйствительно захотли этого и выучились поступать соотвтственно. Этого с нас пока довольно. Пусть только вс т, которые стремятся к этому идеалу, распространяют свои идеи, организуются в группы, держатся сплоченно между собою, а затм, когда у них будет достаточно сил, чтобы избавиться от стсняющих их учрежденій, пусть устроят свою жизнь сообразно своим влеченіям и симпатіям.

Мы хотим быть свободными, и нам нт никакого дла до трусливых рабов, которые боятся потерять свои оковы и продолжают жаться к своим господам; нам нечего обращать вниманія на их жалобы, тм боле, что они перейдут на нашу сторону, как только побда окажется за нами. Мы хотим быть свободными и пусть т, кто еще нуждается в господах, устраиваются как хотят; да, впрочем, они обыкновенно провозглашают необходимость власти только для других.

Эмпирики именно т, которые хотят уничтожить послдствія, не дотрогиваясь до причин, которые предлагают нам успокаивающія средства, когда нам нужен нож хирурга, которые хотят усыпить больного, в надежд, что его излчит сама природа, между тм как небольшая операція врно и быстро избавила бы его от болзни.