Чтение онлайн

Бурые сумерки мегаполиса скрывали меня не хуже плаща-невидимки. Ветер холодил слезы на щеках, вода с тихим плеском облизывала низ парапета.

— Эй, привет!

Я вздрогнула. Светка?! Откуда она тут взялась?

— Привет.

— А чего ты тут сидишь?

— Просто отдыхаю, — через силу улыбнулась я. — Ты чего тут гуляешь в такое время?

— Да вышла за хлебом, а магазин уже закрылся. Иду вот в супермаркет. Сходишь со мной?

Да, конечно, в таком виде мне самый раз куда-то ходить!

— Нет, извини. Мне что-то… не очень…

— Вика, ты что, пьяная?

Удивительная проницательность! Я перевела взгляд на сияющие окна общаги, стараясь сидеть ровно и не покачиваться.

— Хочешь вина? — я подвинулась, освобождая место рядом с собой. — У меня еще много.

Может быть, ей стоит рассказать обо всем? Вроде как она не из болтливых…

Светка пораженно вытаращила на меня глаза.

— Вообще-то, пить в одиночестве…

— Ну, так помоги мне, чтобы не в одиночестве! — я поставила бутылку между нами. — Ага?

— Спасибо, как-то не хочется. Я бы и тебе не советовала.

Я зло зарычала.

— Так, ты шла за хлебом?! Вот и чеши! Морали будешь своему Саше читать.

Моя приятельница одарила меня обиженным взглядом и ушла. Вот так всегда. Только я могу часами бегать за кем-то, пытаться кому-то помочь, стараться ради кого-то, а мои проблемы никого не волнуют. Маленькое препятствие — и со мной уже не хотят связываться! Отличные же у меня друзья.

Допив первую бутылку и с трудом откупорив вторую, я наконец слезла с парапета и, неуверенно качнувшись, отправилась в единственное место, где мне были рады всегда. В больницу.

…Дежурная медсестра, заметив меня около стойки регистратуры, приветливо улыбнулась, но улыбка тут же сползла с ее лица, едва я поздоровалась. И чего это она так шарахнулась? Вот странная!

— Девушка, вам плохо?

— Мне? — я прислонилась к стене, чтобы не шататься. — Мне лучше всех! Я хочу к Стасу.

Она подошла ближе и нахмурилась.

— Знаете, у нас вообще-то больница тут… И в таком виде к больным никого не пускают!

Еще одна проповедница!

— Черт, я вижу, что больница! Пустите меня к Стасику! Мне всего на пару минут!

— Вы что?! — она загородила мне путь, но я, твердо решив попасть в нужную палату, проскользнула у нее под рукой. — Эй, вы куда?! Я сейчас охрану вызову!

Я уже мчала по коридору, как мне казалось, очень быстро. По крайней мере, успела к лифту раньше, чем она.

Тяжелые двери захлопнулись у нее прямо перед носом. Я прислонилась к стене и съехала по ней вниз, потеряв последние силы. Слезы душили меня, блестящая железная коробка лифта казалась шикарным просторным гробом.

Наконец нужный этаж. Я выползла из лифта на четвереньках и с трудом поднялась, держась за стену. Стасик, Стасик, где же ты? Какая же у тебя палата… Коридор крутился, я переводила взгляд с одного предмета на другой, а вокруг вспыхивали миллиарды маленьких искр. А вот и он. Я рванула дверь на себя — удивительно, она оказалась открытой! В голове пронеслась тревожная мысль об убийце, но ее быстро заменил целый хоровод невероятно острых, печальных и радостных одновременно чувств. Я была рядом со Стасом. Я могла взять его за руку, положить голову ему на грудь — и не смотреть на него через стекло, как в музее. Упала на колени рядом с его кроватью и, сжав бледную худую руку в датчиках, зарыдала — громко, отчаянно, так, как не позволяла себе никогда в жизни.

— Стасик… Что же с нами всеми случилось…

Уже через несколько секунд меня настигла охрана. Я плохо помню, как меня выбросили из больницы, как я нашла первое попавшееся такси и за баснословную сумму приехала домой, как ввалилась в квартиру, не обращая внимания на шокированного Кирилла, и рухнула где-то в районе спальни, кажется, даже не на кровать.

…Пробуждение было ужасающим. Только сейчас я поняла, почему Алиса всегда настаивала на очень дорогой выпивке. Вчерашние события всплывали в голове разорванными эпизодами, и я с трудом осознавала, что это случилось на самом деле. Я приперлась в больницу?! Я пьяная дралась с охранником?! О, нет… Мне захотелось разбить свою тупую голову об стену. А Кирилл?! Какой ужас…

Несколько минут я сидела на кровати, даже не решаясь пошевелиться, но, услышав на кухне тихий разговор, все же отважилась покинуть свою мрачную обитель с плотно задернутыми шторами.

Кирилл сидел за столом вместе со странного вида мужиком. На голове у него была дырявая шапка-«петушок», какие носили еще при Союзе, рядом на табуретке валялось грязное, засаленное пальто, а сам он был одет в похожие, серо-бурые шмотки, некогда бывшие свитером и спортивными штанами. В комнате стояла невероятная вонь. В общем, все говорило об одном: мужик был обыкновенным бомжом.

— А вот, Василий Иванович, моя любимая невеста Вика! — радостно воскликнул Кирилл, хотя в его взгляде явственно сквозила сокрушительной силы ярость. Он подошел ближе, пока я оторопело разглядывала нашего утреннего гостя, и крепко стиснул мое запястье. Бежать было некуда.

— Викуся, поздоровайся с Василием Ивановичем!

«Викуся»? Он же меня с роду так не называл!

— Здрасте! — бомж улыбнулся мне дырявой улыбкой без двух зубов.

— Кирилл, что все это значит? — в ужасе зашептала я. — Ты с ума сошел?!

— Нет, зайка, со мной-то как раз все в порядке, — прошипел он, потянув меня к столу. — Садись, будем завтракать!

От висящего в кухне смрада, дикого похмелья и шока есть мне хотелось меньше всего на свете. Кирилл заботливо положил мне на тарелку кусок яичницы, которую они сварганили с «Василием Ивановичем», и бросил рядом вилку.

— Я не буду…

— Будешь, я сказал, — твердо заверил мой жених, все так же сжимая мою руку. — Кроме того, тебе полезно послушать.

— Тут такая вонь, — захныкала я. — Пусти меня!

— Кирилл Петрович, так я того уже… пойду, что ли? — вдруг засуетился бомж.

— Ну что вы, Василий Иванович, вы же обещали Викусе кое-что рассказать!

— Кирилл, хватит надо мной издеваться!

— А ты как думала?! Тебе, значит, можно, а мне нет?! — вспылил он. — Уже две недели тебя трезвой не видел! Не хочешь со мной говорить — послушай человека! Поведайте, Василий Иванович, моей невесте свою историю.

И бомж, слегка смутившись, пустился в долгий рассказ о своей лихой жизни. С трудом сдерживая отвращение, я слушала его шепелявую речь: сначала он удачно женился на дочке владельца процветающего магазина и жил-не тужил, а потом вдруг пошел «по бабам», стал много пить и играть в карты. Так его тесть и выдворил из своего дома. Во время очередной пьянки Василий Иванович проиграл свою квартиру, и с тех пор живет у нас в подвале и собирает бутылки.

— Вот так, сынок! А она-то теперь с хахалем из-за бугра, вся в мехах ходит! Недавно увидел ее возле магазина, подошел, думал денег одолжить — ну хочется же выпить человеку иногда, тем более, жизнь сейчас такая, сами знаете… Я бы отдал, правда! Насобирал бы! Так нет, разоралась, что люди прибежали, чуть душу не вытрясли…

— Н-да. Какая у вас печальная история, — произнес Кирилл, прожигая меня злым взглядом. — Внимательно слушала, Вика? Вот если бы я тебя встретил возле магазина, точно дал бы тебе на выпивку. Тем более, что жизнь у тебя была бы такая… сама знаешь… И ты бы, конечно, все потом вернула. На бутылках бы насобирала, и вернула, — он повернулся к бомжу. — Вы уж простите, Василий Иванович, что заставил вас рассказывать все это…