Чтение онлайн

— Их и не будет, если мы заключим помолвку до официального начала отбора, — уверенно произносит ректор. Кажется, ему нравится мой ответ и отсутствие восторженных возгласов при упоминании принца. — А по поводу чувств… достаточно того, что я желаю сделать Вас своей женой, а со временем и Вы смиритесь. Я позволю Вам закончить обучение в МАКП и, если получится, то даже разрешу остаться преподавать. Захотите детей, и они у нас будут: столько, сколько Вашей душе угодно. Настаивать более чем на одном ребенке не стану. Мне нужен лишь наследник или наследница.

— Вы всерьез думаете, что после четырех лет издевательств я соглашусь стать Вашей женой? Вы изводили меня, чуть ли не ежедневно показывая неуважение и пренебрежение. Даже сейчас Вы продемонстрировали свое истинное отношение ко мне, сделав предложение совершенно пьяный! И Вы решили, что после всего этого я с радостью стану Вашей женой? — страх отступил, уступив место гневу. Оказавшись в ловушке сильных мужских рук, меня начало трясти от негодования. Сегодня очередная моя мечта разбилась вдребезги. Я, как и все девушки представляла, что когда-нибудь любимый сделает мне предложение, опустившись на одно колено, и поклянется в вечной любви, а вместо этого мне буквально швырнул фамильное кольцо пьяный ректор и объяснил такой поступок своей прихотью.

— То есть если бы я не задел Вашу гордость и сделал все как подобает, Вы бы согласились? — язвительно уточнил Корнел Ласс.

— Нет, согласиться на Ваше предложение мне бы никогда не позволило чувство собственного достоинства! — практически выплюнула в лицо ректору, а потом спокойно добавила, поражаясь взявшемуся откуда-то хладнокровию. — Я сейчас в Вашей власти и не смогу сопротивляться, но подумайте о себе. Вы будете несчастны и сделайте меня такой же. Не лишайте нас обоих шанса стать счастливыми и обрести настоящую любовь. Не знаю, что движет Вами в настоящий момент, но это все не правильно.

Корнел Ласс кажется удивился. Он привык, что я или дерзила ему или отмалчивалась, негодуя в душе. Но сейчас почему-то говорила правильные вещи, стараясь достучаться до разума и сердца этого мужчины. Мне даже невольно стало жаль его. Я вспомнила, что он очень сильно любил свою ветреную жену и после ее смерти так и не женился повторно.

Заметив смягчившееся выражение моего лица, Корнел Ласс предпринял новую попытку уговорить меня. После непродолжительного молчания, пока мы неотрывно смотрели друг на друга, он настойчиво произнес:

— Вы должны принять мое предложение, Анна, — впервые за четыре года ректор назвал меня по имени, а не привычным "адептка Саттэр", — Прошу скажите мне "да" и я спасу Вас.

Лицо ректора вдруг стало загадочным и начало приближаться к моему. Близость сильного мужчины взволновала не на шутку, и он прекрасно видел это. Ожидание поцелуя застыло в воздухе, делая возникшее между нами напряжение практически осязаемым.

— От чего? — попыталась отодвинуться от находящихся буквально в сантиметре губ Корнела Ласса, но мне не позволили.

— От гибели Анна, от смерти. Вы погибните, если будете участвовать в королевском отборе, и я уже не смогу Вас спасти, — в голосе ректора послышалось какое-то отчаяние. — Вы удивительная, упрямая, гордая девушка. Вам не занимать старания и упорства. Вы должны остаться такой и жить, жить несмотря ни на что. Даже если Вы потом меня возненавидите… зато мне не придется видеть на Вас погребальный саван.

Слова Корнела Ласса звучали жутко. Мне показалось, что он просто бредит. Накрыла ладонью его приближающиеся губы и под удивленным взглядом мужчины вкрадчиво произнесла:

— Вы пьяны, лорд Ласс. Верните меня в комнату и ложитесь спать. Пожалуйста. Не заставляйте ненавидеть Вас… Я не смогу простить Вам этого никогда, — почувствовала, что плачу, ведь ректор готов был зайти слишком далеко. После этого у меня уже не будет иного выбора, как выйти за него замуж и скрыть позор. Я видела это в серо-голубых глазах и боялась, он осуществит свои намерения.

Корнел Ласс одной рукой стер дорожку из слез на моей щеке и горько усмехнулся.

— Я не настолько чудовище как Вам кажется Анна. Подумайте о моем предложении. У Вас еще есть время.

И к моему удивлению ректор поднялся на ноги, чтобы порталом вернуть меня в общежитие вместе с кроватью.

Когда я оказалась в своей спальне, то тут же опрометью кинулась в ванную, где дала волю слезам. Поспешно умылась и выходя наткнулась на сонную Пию.

— Что случилась Анна? — подруга мигом скинула с себя оцепенение, увидев мое лицо. — Ты… все в порядке?

— Я не знаю Пиа, — вновь разрыдалась и подруга крепко обняла меня. — Я уже ничего не знаю.

— Тише, Анна. Все будет хорошо, вот увидишь. Мне остаться с тобой пока ты не уснешь?

Я кивнула, и подруга последовала за мной в спальню. Укутав меня одеялом, она присела рядом и начала гладить по голове, успокаивая словно ребенка. Так Пиа делала во время гроз, которых я жутко боялась. Почувствовала, как постепенно погружаюсь в сон, но из головы так не шли слова Корнела Ласса: " Вы погибните, если будете участвовать в королевском отборе, и я уже не смогу Вас спасти".

Я стояла у ворот Риттон-холла и с жадностью всматривалась в очертания замка, который до четырнадцати лет был моим домом. Старая покосившаяся башня — на ее чердаке часто пряталась от назойливой гувернантки и любила проводить вечера за чтением книг. Огромный заросший пруд — в нем вместе с детьми слуг ловила лягушек, в надежде отыскать наконец своего волшебного принца. Большой цветущий яблоневый сад с единственным древним дубом, на который так неосторожно забрался Пушок — здесь впервые я встретилась с архимагом Ратхором и влюбилась. Раньше это казалось таким несущественным, но мое сердце вдруг замерло от счастья, стоило вновь появиться в месте под названием дом. Я рано лишилась своих родителей. Маму и папу убили грабители, когда мне было три, а Лассу десять. Именно тогда нас с братом разлучили, отправив его в королевский дворец, а меня оставив с герцогиней. Камилла Саттэр ратовала за строгость в воспитании и неукоснительное соблюдение этикета. И хотя все время со мной была гувернантка, каждый вечер бабушка приглашала меня в кабинет и рассказывала разные истории. Я никогда не ощущала тепла от этой женщины, не знала нежности и ласки. Герцогиня была довольно необычной и экстравагантной, как говорили побаивающиеся ее слуги. Она любила язвить и никогда не щадила чувства других, но мне почему-то казалось что бабушка просто несчастна. Камилла Саттэр всегда с какой-то тихой грустью отзывалась о своем первом муже. Пускай до сих пор ходили слухи о ее любви к нынешнему королю, я видела в душе бабушки чувства совсем к другому мужчине — герцогу Саттэру. Дедушка много лет назад погиб на охоте: погнался за кабаном и, упав с лошади, сломал шею. Он оставил свою жену молодой вдовой с младенцем на руках. Слуги шептались, в то утро герцогская чета крупно поссорилась, ведь молодая герцогиня категорически отказывалась выпускать мужа из дома. Как бы сложилась жизнь бабушки, если бы дедушка не отправился на ту злосчастную охоту? Никто не знает. Никому не суждено видеть будущее кроме провидцев, но мне почему-то казалось, что из-за своего дара они были самыми несчастными магами на свете.

Когда очутилась наконец в замке и меня поприветствовали улыбающиеся слуги, то тут же отправилась в кабинет к бабушке. Герцогиня одарила меня легким кивком и велела идти собирать вещи. Завтра порталом мне надлежало отбыть в королевский дворец, чтобы принять участие в сто первом королевском отборе и не уронить честь семьи. Не стала спорить и пошла в свою комнату. К моему удивлению горничная доложила, что почти все необходимые наряды, драгоценности и прочие вещи уже упакованы как два дня назад. Похоже, бабушка опять все предусмотрела. Иногда я поражалась ее проницательности. Возможно и герцогине, дальней родственнице королевы Иланы, перепали частицы дара предвидения. Других объяснений просто не находила.

Остаток дня прошел в приятных хлопотах. Ближе к вечеру бабушка через слугу передала свиток из королевского дворца с правилами отбора и устное пожелание прочесть его сейчас в саду. Не стала возражать и отправилась к своей любимой скамейке, недалеко от того злополучного дуба, на который шесть лет назад забрался Пушок. Не успела удобно устроиться, как огромный белый кот тут же запрыгнул на колени и громко заурчал.

— Соскучился, малыш? — почесала питомца за ухом и с нетерпением развернула скрепленный королевской печатью свиток. В нем говорилась, что мне герцогине Анне Саттэр выпала огромная честь поучаствовать в сто первом королевском отборе, проводящемся для наследного принца Ричарда Амира Райана. Далее шли правила поведения, пожелания и список того, что не допускается: причинять вред соперницам, порочить честь и достоинство как свои, так и королевской семьи, вести нечестную борьбу за сердце принца и так далее. Нельзя было брать с собой приворотные зелья, артефакты и все то, что может вызвать искусственное влечение. Прочитала это без особого интереса. Воспитание явно не позволит мне опускаться до уровня интриг и мелких пакостей, чтобы стать принцессой, а в будущем королевой. Принц Ричард был красивым, обаятельным мужчиной и не мог не нравиться, но без настоящих чувств я вряд ли смогу создать с ним счастливую семью. Осознав, что мои мысли далеки от романтических, скрутила свиток и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, поднялась с места. Ноги сами понесли меня к парадному крыльцу, где я застала спускавшегося по ступеням Корнела Ласса и провожающую его пристальным взглядом герцогиню. Ректор шел размашистой походкой и, казалось, если бы мог, то побежал. На его лице застыла мука, но вдруг он резко остановился, словно почувствовал мое присутствие. Тысячи эмоций промелькнули во взгляде мужчины: от неуловимой радости до полного отчаяния. Корнел Ласс дернулся, явно намереваясь подойти, но потом просто мне кивнул и стремительно зашагал по дорожке к своему коню.