Чтение онлайн

Он был...жилистый. Худощавый и жилистый, весь какой-то длинный и, казалось, лишенный некоторых костей, что есть в наличии в теле человеческом. И оттого столь нелюдски, пугающе плавный. Его разноцветные глаза, зеленый и какой-то...змеино-желтый, казалось, приподнимались к вискам, словно кто-то невидимый тянул все время его сзади за волосы над ушами. А ресницы, вроде бы и вполне обычные, у этих вытянутых вверх внешних уголков, внезапно пушились, и путались даже, настолько длинными были. Несомненно, эта....избирательная длина глаза его только красила. Что для ректора такого Университета, как наш, казалось лишним и даже немного неприличным.

Темно-русые волосы, собранные в небрежную острую косу. И, опять-таки, неуместно лилейная кожа.

Все в чертах его лица было...длинновато, несколько вытянуто, и слишком симметрично.

Оборотень. Чистокровный, истинный. Выносливый и сильный зверь.

За какие прегрешения одарен он званием ректора Университета Трех Виселиц? Какие проступки искупает?

И какая ипостась, любопытно? Кто он? Волк? Рысь?

– Адептка Монгрен, вам лучше?
– плоским голосом спросила предполагаемая рысь. Или волк.

– Ыгм...эммм, эээээ..да, господин ректор - промычала я так, словно у меня тоже была ипостась, мычащая.

Он оглянулся через плечо.

– На каком вы курсе?

– Заканчиваю третий, господин ректор. Кураторы и сопроводители, тайный сыск.

Он кивнул, на меня не глядя, и отвернулся опять к дверям, ожидая менталиста, судя по всему.

Толковый менталист у нас, разумеется, был. Лорд Флинмейрер, архимаг, человек, бывший дворцовый менталист, и приближенный советника Его Величества.

Причина появления его в нашем Университете таилась за пресловутыми семью печатями.

Но, разумеется, версии имелись самые разнообразные, фаворитом среди которых была история о том, как магистр, впав в транс, лишил некого дорогого гостя, и по совместительству - эльфийского шпиона, одним махом и разума, и памяти. И оставил, от приятного во многих отношениях элегантного дипломата светлых, только смеющуюся беспрестанно куклу, пускающую слюни, не умеющую связно говорить, и пользоваться столовыми приборами.

Права это была, или нет - сказать затруднительно. Но вескость проступка сомнений не вызывала, ибо такого уровня магам прощалось в принципе очень многое.

На беду мою, столь высокого уровня маг, был нынче куратором шестого курса. И, явившись сюда, лорд Флинмейрер всенепременно должен будет приволочь еще и кого-нибудь из своих птенцов, то бишь, курируемых адептов. Выпускники всегда курируют лазарет, готовясь к практике. А значит, вполне существует вероятность...

– Монгрен - ответила тут же Вселенная моим печальным мыслям голосом Роррея.

Я тут же позорно и трусливо закрыла в поспешности глаза, и засопела.

Роррея таким макаром было не провести. Но в присутствии куратора и ректора он все ж сдержал свои антипатии, и умолк на время.

Чуть-чуть разожмурившись, я осмотрела всех сквозь ресницы.

Магистр Флинмейрер скосил на меня глаза, и чуть заметно улыбнулся.

Черноволосый и сероглазый, в меру высокий и крепкий, он был удивительно добродушен. И с образом ослепленного собственными силами безумца ну никак не вязался. И сейчас, когда он молча слушал четкое и лаконичное описание произошедшего из уст нового ректора, весь облик его дышал покоем и уверенность.

– Роррей, проверь уровень отторжения и тип заглушки - буднично велел он, глянув на меня еще раз.

Мне больше всего в мире захотелось спрыгнуть с кушетки тотчас же, и завопить истерически, мотая головой, руками, и ногами. Лучше пусть в голове гудит, милостивые боги, а пусть даже псалмы поют - но только не Роррей.

Ректор, поглядев прямо на меня, словно собрался что-то сказать - но тут же передумал, и вернулся к прерванной беседе.

А Роррей, с выражением лица чрезвычайно странным, шагнул ко мне настолько близко, что, будь у меня шерсть - сейчас бы она непременно встала дыбом.

– Успокойся, Монгрен - отнюдь не успокаивающе прошипел Эльмар, и руки прямо к вороту моему протянул, прямо к вороту форменной туники.

Я округлила было глаза и рот, собираясь все-таки вопить, как он, сцепив зверски зубы, резко наклонился - и уперся лбом мне в лоб. И в глаза уставился.

Горячая рука легла мне аккурат по ключицы, согревая кожу непривычно.

Мигнул, задев ресницами мои, и задержал зачем-то дыхание.

Я поспешно закрыла глаза.

Что, в сущности, я знала о Роррее?

Проживала в Империи одна прелестная дама. Мадам Еванжелина Роррей, урожденная Анжу. Нраву и манер очаровательных, мать семейства, жена, и верная фрейлина имперской Королевы. И все в мадам Роррей было отменно и превосходно, если только не помнить, что в роду этой достойной женщины были мавки.

Кровь речных дев, бурля в жилах мадам Роррей, вынудила лорда Роррея, ее весьма и весьма терпеливого в своем смирении и покорности судьбе мужа, пройти через многое. Не имела мадам сил, что, в общем-то, совершенно неудивительно, совладать с собственной природой. И потому в семействе этом благородном было восемь детей, из которых, гм, только один всего лишь, как говорит молва, был исконно урожденный Роррей. Имел все фамильные черты лордовы, характер и склонности.

И вовсе не он сейчас елозил рукой где-то у меня за воротом.

Высокий, пронзительно зеленоглазый и черноволосый, Роррей, не будь он таким мерзким типом, вполне мог бы претендовать на роль героя моих девичьих грез. Признаться откровенно, едва только попав в Университет и увидев его впервые, я была, в силу нежности лет, до того ошеломлена, что, помнится, растянулась в коридоре, не узрев вовремя какую-то дверь, ослепленная его ликом.

Никто и никогда не скрывал, что частичная принадлежность Роррея к демонам Хаоса по кровному батюшке, что лордом Рорреем отнюдь не был - это не есть секрет совершенно, ни для кого. Слишком красноречива была Эльмарова внешность, слишком кипучая, горящая магия выплескивалась в нем через край.

На курсе магов вообще было очень мало личностей происхождения неблагородного, но даже среди этого сборища голубых кровей Роррей считался самородком, сияя и своими недюжинными способностями, и демонической статью.

Сложись его судьба самую малость иначе - Роррей всенепременно заблистал бы и при дворе, рядом со своими сиятельными матушкой и названным отцом, никогда не позволявшим прилюдно в его отцовстве сомневаться. Однако же в один прекрасный день, ставший впоследствии не столь уж прекрасный лично для Роррея, кровь родного родителя явила миру свой непростой характер. И, услышав случайно от некого праздного господина в чинах, посетившего их гостеприимный дом, нелицеприятные намеки на образ жизни и огрехи поведения его матери, Роррей, впав впервые в жизни в боевой транс демонов Хаоса, оторвал шутя господину руку. Насовсем оторвал, окончательно.