Чтение онлайн

Я похлопала глазами, забыв на миг о том, что сейчас такое времяпровождение не совсем удобно - глаза тут же заслезились.

Обыкновенная щетка для уборки. Только способная к самостоятельным передвижениям.

Из мглы прямо на голову коварно шлепнулась мокрая и, судя по запаху, изрядно грязная тряпка.

Я взвизгнула и сошвырнула ее прочь, и от всей уши пожелала магистру Крепсу тяжкого похмелья.

– Ива!
– заорала не совсем близко, и очень не музыкально, моя мавка.

Я отплевалась от чего-то, сама не знаю, от чего, и даже не желаю знать, что это было, и двинулась вперед.

– Ну? Анри, какая секция?

– Спускайся вниз, тут нормально все - мавка помолчала - почти.

Звучало очень оптимистично, особенно про почти. Пытаясь одной рукой держаться за перила, а второй - прикрывать голову от вражеских снарядов, я наступила на чью-то ногу.

– Какого демона - яростно прошипели мне, но объяснений, какого же, у меня не было, поэтому я молча переставила ногу, и почти на корточках, двинулась дальше.

Кое-как миновав два пролета, уворачиваясь от разнообразных предметов обихода вроде веников и метелок, шлепнувшись дважды в какую-то мыльную жижу, я добралась- таки до третьего этажа.

Мокрые и грязные адепты, в немалом количестве встреченные мною тут же, выглядели, как и положено, покорными судьбе, и несломленными обстоятельствами.

И среди мрачности смирения царил магистр, разумеется, в состоянии весьма на бровях.

Он вальяжно подпирал стену у бытовки. Улыбка магистра была сладостна и игрива.

Мрачно оглядев чистого и сухого, в отличии от меня и большинства присутствующих, мэтра, я задумалась о превратностях судьбы и еще немножко о том, что однажды он нас все ж взорвет. Или утопит.

Распахнутую не до упора дверь бытовки изнутри словно всячески пытались закрыть. Я присмотрелась внимательнее, и прислушалась к яростному пыхтению.

– Чтоб тебя перекосило - пробубнела над ухом мавка.

Скосив глаза на свою романтичную товарку, я обозрела, как могла, картину нанесенного урон.

– Это я не тебе - пояснила гордо чумазая Анри, вся покрытая какими-то грязными мыльными потеками. Потерла яростно шею, и наградила мэтра Крепса тяжелым взглядом.

– Не пойму, кто там в бытовке дверь терзает?
– шепотом спросила я, но ответить Анри не успела.

Потому что из-за упомянутых дверей высунулось обозленное лицо нашей бессменной уборщицы, мадемуазель Вирр.

Мадемуазель, по преданиям, разменяла уже четвертую сотню. И была самой норовистой кикиморой во всей Империи, пожалуй. Иначе объяснить тот факт, что именно эта дама осмеливалась тыкать мокрой шваброй в спину практически любого руководство, если тому случалось замешкаться на помытом полу, объяснить никак нельзя.

При виде злобного носатого лика нашей феи чистоты, магистр заулыбался еще сладострастнее.

– Красавица, ты замужем?
– с нетрезвой отвагой вопросил он у мадемуазель, и щелкнул пальцами.

Мы с Анри зачарованно посмотрели, как на голову мадемуазель высыпалось не меньше пары ведер розовых лепестков, засыпав ее по щиколотки, и украсив пол бытовки.

Магистр поиграл бровями, прямо как Анри, и подмигнул мадемуазель.

Мадемуазель, отплевавшись от атрибутов романтических ухаживаний, скрючила хищно пальцы, и начала медленно идти на магистра, выпучив зверски глаза.

– Вот ужо я тебе сейчас колом в сердце!

– Это вампирам - сказал авторитетно кто-то из наших, проходя уныло мимо - оборотням серебряные пули необходимы. Обойма.

Мы с Анри молча согласились и даже подумали о том, где нынче можно раздобыть серебряных пуль? Я, по - крайней мере, точно подумала.

– Сердце мое ты уже пронзила - патетически поведал всем нам магистр, в силу алкогольного стимула ничуть не смущаясь воинственным настроением предмета своих обожаний - стрелой любви!

– Вот щас пронзю окончательно, штоб наверняка - пообещала мадемуазель, подкрадываясь к нему без кольев и стрел, но зато с клыками - ты чего тут опять устроил, псина охлявшая?!

– Уборку, в помощь вам, мадемуазель Вирр - мрачно ответит тоже всем голос, от которого у меня в голове словно кольнула коротко тупая игла. Кольнула - и стихла тут же.

– Уходим - шпионски зашипела я на ухо Анри, которая уже воззарилась на ректора, открыв от восторга рот. Ну вот же...мавки!

И ухом не повела. Пользуясь тем, что внимание господина ректора сейчас всецело и полностью принадлежит магистру, я пнула ее ощутимо в колено, и поволокла за собой.

Мавка остекленевшими глазами пялилась в ректорскую стать, едва шевеля ногами. Пришлось ее встряхнуть ля приведения в чувство.

– Что ты рот раскрыла, убогая?
– зашептала я рассерженно - это ректор наш новый! Небось, еще один черный маг чокнутый, или зверский убийца титулованный!

– Кто б уже говорил - веско припечатала меня Анри - сама-то что, за клумбу потоптанную тут? Какой мужчина авантажный, светлые боги!

Вот тут ответить было на самом деле совершенно нечего. И потому, что мужчина он был, пожалуй, и в самом деле и 'какой', и авантажный, и потому, что не за купания в фонтанах дворцовых я прилежно училась в Трех Виселицах.

– Ему даже метла в руках идет - мечтательно протянула тем временем Анри, прикрыв томно глаза, что было опрометчиво, ибо мне сразу захотелось ее столкнуть с лестницы - он с ней такой... словно чувственный и загадочный ведьмак...

– Ну что ты за дура, Анри - горестно спросила я, даже не столько у нее, сколько у эфиров воздушных стихий. Потому что скорее они меня услышат и на вопрос этот ответят, чем глупо улыбавшаяся мавка.

И оглянулась украдкой на ректора.

В руке у него в самом деле была зажата дергавшаяся неистово метла, весьма скудной пышности уже, после всех трудов. Но почему-то никакого чувственного ведьмака, чтоб это не значило, он мне не напомнил ничуть. Наверное, потому, что я не ненормальная мавка.

Коса приказала долго жить и расплелась совершенно, по всей видимости, в неравной борьбе с хозяйственными методами получения благосклонности дамы магистра Крепса.

На замшевой спине камзола расползлось неизвестной природы пятно, растрепанные волосы были мокрыми, но все равно очень красивыми. Лица его я не видела, но почему-то ни единого мига не сомневалась в том, что он все так же мрачно-невозмутим, как и совсем недавно, в своем кабинете.

– Ты какая-то блаженная - печально поведала Анри - что ж ты, не видишь, как он восхитителен?