Чтение онлайн

И вот в тот самый бренный час, как несостоявшийся менталист уже только было безразлично покивал собственным смертным прогнозам, ему вдруг стало легче.

А через мгновение - прямо почти совсем хорошо, ну, если, конечно, сравнивать с парой минут назад состоянием.

Эльмар даже подумал было прямо вот открыть глаза и оглядеть, в чем же это вдруг дело, и отчего внезапно так полегчало.

Но веки словно бы приколотили - их было ну никак не поднять.

Покуда он лениво рассуждал внутри себя на тему вероятных развитий событий, и так же вероятного исхода этих самых событий, при таком-то их развитии крайне неожиданном, вокруг сильно потеплело.

Демон Хаоса внутри него заворочался и заухмылялся радостно, почуяв столь вожделенное тепло.

Но почти тут же Эльмар уразумел, что все стало лучше только временно, и просто очевиден факт, что в весьма и весьма обозримом будущем ему станет в разы хуже, совершенно точно по задумке тех садистов и изуверов, что правили бал в Цитадели.

Потому что она заговорила с ним. Её голос, близкий и горький, просыпался солью на те раны, что так беспомощно и больно ныли, с того самого момента, как он услышал её сорванные, безутешные рыдания за стенкой того походного каземата, в котором Эльмара увезли из Виселиц.

– Ива - сухо, морщась от кислой горечи в горле, просипел Роррей, печально понимая, что это лишь иллюзия, и её, слава всем богам, тут быть просто не может - Монгрен...

– Не могу понять, мне лестно, или я оскорблён - как-то уж совершенно нежданно ответил ему ещё один голос, который Эльмар признавал безошибочно и мгновенно - Монгрен эээээ....скоро вернётся. Она сидела возле тебя, но вынуждена была временно отлучится.

– Ну что за ненормальные выродки - мысленно подивился вредительской изощренности местных карателей Эльмар, морщась от голоса самого господина ректора, чтоб ему пусто было!

И не то, чтоб Роррей таил зло на его милость за то, что тот, с каменным лицом и изловленными бровями, зачитал в недавнем прошлом Эльмару смертный приговор, нет. Коль уж на то пошло, и справедливости ради, стоит отметить, что милорд Сантаррий долго тряс своего адепта за шкирку в попытке уговорить его посодействовать следствию.

Больше других воспоминаний о своём не столь продолжительном, но точно весьма бурном и полнокровном знакомстве с его милостью, Роррея терзало воспоминание необъяснимой, осторожной нежности, с которой коварный оборотень касался волос спящей дамы сердца самого Эльмара.

И вот теперь, когда бывший отличник магического курса эммммм, ну, больше никакой и не отличник, и все в том же духе, его крохотная синеглазая заноза осталась на попечении этого непонятного типа героической наружности. Да, именно так, милорд Сантаррий, треклятый оборотень сероволосый, импозантен и заботлив. И богат, и вообще!

Его Монгерн совершенно точно должна жить счастлива. Но никто не совершенен, в самом деле, и Эльмар Роррей предпочёл бы не иметь перед собственной смертью ни единого соображение о том, кто впоследствии её счастье составит.

Светлые боги, ну да хоть бы не знать, как этот осчастливливатель одиноких девиц будет выглядеть!

Не совсем ясно, в какие страшные дебри завели бы Роррея эти несколько неуместные на пороге смерти размышления, если б его в этот миг не потрясли крепко за плечо.

– Роррей, ты не смей мне тут преставиться, мы тебя не в этих целях спасали! Сейчас залеплю по уху, и считай, что о намерениях я заявил!

Это прозвучало так идиотски -недостаточно - кроваво и жестоко для пыточных приёмов, что Эльмар даже разлепил-таки веки во вполне понятном недоумении.

И уставился на милорда Сантаррия, во плоти.

Роррей не поручился бы за трезвость своих выводов относительно реальности присутствия господина ректора тут, в этот самый миг. Но давешние ревностные размышления о том, какого рода поползновения может его милость предпринять по отношению к Монгрен, распалили полудемонического отпрыска весьма страстной от рождения мадам Роррей до определённого предела. Поэтому он счёл уместным посчитать милорда настоящим, чтоб хотя бы так получить возможность высказать, наконец, свои подозрения самые нехорошие. Напоследок уж высказать, все совершенно!

– Она вам в дочери годится!
– зашёл опальный староста магов с самого очевидного, и даже вознамерился вскочить с чего-то тёплого и гладкого, на чем, как оказалось, он возлежал.

– Да неужели?
– сухо ответил фантом, продолжая выглядеть все так же правдоподобно, хотя и несколько непривычно в силу расхристанности костюма и потрепанности всего внешнего вида в целом - А я-то и не знал, милорд Роррей. Желаете памятный штамп за невиданную смекалку? Или покамест обойдёмся печеньем?

Эльмару почудилось, что где-то грянул гром и сверкнула молния, потому что невероятно, чтоб пыточных дел мастера додумались показать ему, в измывательских целях, подобную ахинею. Абсолютно невозможно, хотя и в меньшей степени невозможно, нежели всамделишное присутствие тут его милости, лорда Сантаррия.

– Печенье?
– раздув, в меру сил, аристократические ноздри в гневе, переспросил Эльмар, и прямо растерялся, какой из вероятных ответов, искрометных и в меру злобных, выбрать.

– Я сейчас на самом деле тебе плюху дам, Роррей - пробубнел его милость противно, зля наследника традиций Бездны и Хаоса все пуще - Да очнись уже, это я! И ты жив, и не в Цитадели!

Мерзкое место, мерзкие методы. Цитадель на то и Цитадель, чтоб хотелось самому удавиться.

Хотя в эту самую минуту узник Обители с куда большим удовольствием удавил бы предполагаемого совратителя невинных синеоких адепток.

– Судя по твоему дурному и блуждающему взгляду, верить ты мне на слово не делаешь. Ну так приходи в себя, сейчас я тебе скажу вещи куда менее приятные, чем " Ты, Роррей, выскочил у смерти из-под носа".

Обновление 15.03

– А можно вопрос?
– деликатно покашляв, спросил задумчивый вампир у напряженной спины его милости, лорда Сантаррия.

– Нельзя - остервенело ответила лордова спина, напрягаясь ещё сильнее.

Оставив прилично и деликатно мадемуазель Монгрен, подкрепленную его собственной кровью, с Его Величеством и мэтром Самавиэлией, вампир вернулся праздно в комнаты, где упомянутая мадемуазель покинула своих опекуна и сердечного друга, шут их разберёт, эти сложные взаимоотношения.

Однако же не успел даже до дверей покоев, куда поместили того долговязого мальчишку, дойти. По причине того, что в коридоре столкнулся весьма неожиданно и оригинально с его милостью. Который, судя по представшей перед глазами вампира картине, освоился на территории дворца Его Величества вполне уже.

В пользу этого вывода свидетельствовало то, что милорд Сантаррий толкал перед собой клавесин. Самый натуральный, он, кажется, в фрейлинский стоял. Ну, до того момента, покуда милорд Сантаррий не выволок его в коридор. Явственно намереваясь куда-то его поместить, и точно не туда, где предмет сей изволил до недавнего времени пребывать.