Чтение онлайн

— Простите, я не должен был спрашивать. Это было невежливо.

— Не волнуйтесь, — успокоила его Ниа. — Можно мне тоже задать вам вопрос?

— Конечно!

— Заместитель ректора сказал, что вы хотите выучить лабрийский язык, чтобы уехать в Лабрию. Почему вы собираетесь покинуть свою страну?

— Потому что я лабриец, — спокойно ответил юноша.

— Но заместитель ректора сказал, что вы из Денебии.

— Да, я родился и вырос там. Но мои родителями были лабрийцы.

— Они переехали в Денебию?

— В Денебию переехали мои бабушка и дедушка. Это было почти сразу после Четвёртой войны. Они тогда работали в группе, оказывающей помощь районам Денебии, пострадавшим от атомного взрыва. После окончания работ они решили остаться в Денебии, — в его голосе послышалась печаль. — У них родился сын — мой отец. Он женился на девушке, которая занималась оказанием гуманитарной помощи. Ради него она осталась в Денебии.

— Ваши родители…

— Они умерли в прошлом году.

— Простите…

— Поэтому я хочу вернуться в Лабрию. Я всегда считал её своей родиной, я хочу вернуться туда.

Ниа смотрела в это обрамлённое светлыми, почти белыми волосами лицо, в добрые серо-голубые глаза и чувствовала, как трудно будет сказать ему.

— Я понимаю, но… для Лабрии вы можете так и остаться иностранцем.

— Для этого мне и нужен лабрийский язык. К сожалению, мои родители плохо говорили на нём и не могли научить меня. Несколько сотен слов — вот всё, что я выучил. Но вы…

— Языка может оказаться недостаточно. Прошу вас, не подумайте, что я не хочу заниматься с вами! Вы даже не представляете, как важен для меня ваш приезд. Но вы должны знать. Мне кажется, в Лабрии с большим недоверием относятся к иностранцам. Может быть, им вообще запрещено находиться на территории нашей страны.

— Нет! — испуганно пробормотал юноша. — Через Лабрию ездят поезда…

— Но эти поезда останавливаются на старой станции на окраине Геммы, и во время остановок двери не открываются… Простите, я очень хочу, чтобы вы остались, но я боюсь, что вы потратите целый год, а потом окажется, что ваша мечта не сбудется.

— Спасибо… Спасибо, что рассказали мне, — он выглядел растерянным. Плечи опустились, взгляд бегал по поверхности парты. — Но я буду изучать лабрийский язык.

— Правда?

— Правда, — твёрдо повторил юноша. — Во-первых, это ведь точно ещё неизвестно. Лабрия — моя родина, меня они должны пустить. А во-вторых, — его взгляд потеплел, — если вы этого хотите…

— Я… я… — Ниа смутилась, краешком сознания понимая, что ведёт себя не совсем как преподаватель. — Ой, я назвала своё имя, а ваше не спросила! — вспомнила она.

— Вэле Нэрэр. Меня зовут Вэле Нэрэр.

— Вэле?

— Родители дали мне денебийское имя Вэленди. Это означает «светлый». Я немного изменил его, чтобы было похоже на лабрийское.

— В лабрийском языке есть слово «вэле», — тихо проговорила Ниа. — Оно означает «терять».

— Мы только познакомились, а я уже выучил новое слово, — улыбнулся Вэле.

— Ну, хорошо, — сдаваясь, сказала самой себе Ниа. — Начнём урок.

Заниматься с Вэле было необыкновенно приятно. Он знал много лабрийских слов, свободно говорил по-албалийски. Материал, который Ниа проходила с Элафосом и его друзьями неделю, с Вэле она изучила за один день. Юноша внимательно слушал преподавательницу и безошибочно запоминал всё. И главное, он был лабрийцем. Обе перемены они провели около карты Лабрии, и Вэле рассказывал ей то, что знал о городах их родины. Ниа встретила родного человека там, где совсем не ожидала. Три пары пролетели, как одна и, когда они прощались, ей казалось, что она знает своего нового ученика уже много лет.

Радостная Ниа собрала бумаги, закрыла класс и побежала в столовую. Она спускалась по лестнице и вдруг остановилась.

Оншёл на несколько ступенек впереди. Чёрная мантия подметала каменные плиты. Можно подождать, пока он спустится… Догнав Солуса, Ниа сказала:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — бросил он, не останавливаясь.

Значит, ничего не изменилось.

— А я с сегодняшнего дня снова преподаватель! — она старалась, чтобы в голосе звучало счастье.

Солус, наконец, удостоил её взглядом.

— Рад за вас, — сказал он таким тоном, словно желал ей снова вернуться в подвал.

Ниа стояла, словно проткнутый иголкой шарик, и чувствовала, как покидает её радость. После занятия у неё было такое чудесное настроение, а теперь… Неужели, это всё? А ведь ей надо было так мало: вежливое «здравствуйте, Ниа» при встрече и редкие разговоры, которые можно вспоминать, когда становится грустно. Ниа рассеянно посмотрела сквозь перила вниз — его уже не было видно. Она медленно села на ступеньку.

— Ты чего тут сидишь? — раздался над ней голос Рейчел.

— Устала немножко.

— Чего? Ты прямо как старушка… Подожди! — заметила вдруг подруга. — На тебе чёрная мантия! Ты опять преподаватель?

— Да… Долгая история…

Ниа рассказывала эту историю в столовой, и по мере того как она вспоминала о часах, проведённых с Вэле, в душу возвращалось ощущение радости и покоя. Теперь у неё есть работа, любимая работа. Вот о чём нужно думать!

Она помогла Рои сделать домашнее задание и с энтузиазмом взялась за подготовку к завтрашнему занятию. Вэле был таким же способным, как и Элафос, но знал намного больше. То, что матарским студентам Ниа объясняла несколько пар, он понимал с полуслова. И потом, у него была цель — он отчаянно хотел вернуться домой. А каждое выученное слово, каждое правило приближали его к исполнению своей мечты.

После ужина Ниа напечатала ещё пару диалогов и стала повторять урок, пройденный с профессором Сатабиша. Может, когда-нибудь она научит Вэле и языку Аин.

Заместитель ректора уже сообщил Хидори, что Ниа снова преподаёт, и профессор стал расспрашивать её о новом ученике. Девушка взахлёб рассказала ему подробности занятия.

— Поверить трудно! Я встретила здесь человека из своей страны!

— Я очень рад за тебя, — с доброй улыбкой сказал Хидори.

«Рад за вас», — другим, холодным голосом.

— Да, это похоже на чудо… — протянула Ниа.

Сегодня она отвечала хорошо, не так блестяще, как Вэле, конечно, но профессор остался доволен. Записав домашнее задание, Ниа сложила в пенал из старой джинсы цветные ручки: золотую, серебряную, чёрную…

— Профессор, — тихо проговорила она, — можно вас спросить? Солус, он… у него всё в порядке?

— А что такое?

— Последние несколько дней он… словно сердится на меня. И я не знаю, за что, — она грустно посмотрела в сторону.