Чтение онлайн

Ниа вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Она хотела идти к себе, но тут вспомнила, что у неё нет вазы. «Попрошу у госпожи Клави!» — она побежала вниз.

— Откуда у тебя это маленькое солнышко? — с загадочной улыбкой спросила женщина, увидев цветы.

— Подарок, — улыбнулась в ответ девушка.

— От поклонника? — хитро подмигнула госпожа Клави.

— Нет-нет, — замотала головой Ниа, — скорее от брата, — она сказала и сама испугалась своих слов

Поблагодарив Клави за вазу, Ниа пошла к лестнице и встретила Ливору, выходящую из своего кабинета.

— Откуда у тебя цветы? — не удержавшись, спросила Ливора.

— Так, один крестьянин подарил. Они в парнике выросли, — пробормотала Ниа.

— Кто станет выращивать их в парнике? Это же сорняки! — она презрительно посмотрела на бывшую подругу и пошла дальше.

Ниа проводила её грустным взглядом, потом посмотрела на букет — и на губах снова заиграла улыбка. Какое же это чудо — одуванчики в марте! Как Тоби смог их довезти? Цветы казались только что сорванными. «Наверное, вёз вместе с землёй, а потом срезал. Сколько усилий только для того, чтобы…» Так хотелось завершить эту фразу словами «порадовать меня», но Ниа понимала, что здесь должно быть другое окончание.

Ставя цветы в вазу с водой, она сказала с улыбкой:

— Это тебе, Сорора!

В апреле наступила настоящая весна — с солнцем, дождём и набухающими почками. Но у Ниа в этом месяце был новый год. Вернее, новый год был в Матаре, но уже с конца марта каждое занятие начиналось словами Анемоса:

— Скоро новый год!

Для Ниа этот праздник никак не ассоциировался с тающим снегом и распускающимися листьями, но постепенно она прониклась настроением своих студентов. Закончив вязать шарф для Эридана, учительница принялась помогать ребятам клеить из бумаги цветы. Они почти израсходовали запасы госпожи Клави, и теперь вся аудитория была завешана цветочными гирляндами.

Кроме того, Анемос заявил, что на их родине новый год отмечают целую неделю, поэтому — учёба учёбой — но придётся сделать перерыв. Антос и Тэрос поддержали его просьбу. И даже Элафос не стал возражать — новый год был самым любимым праздником в Матаре.

Ниа пришлось снова идти к заместителю ректора и спрашивать разрешения устроить своим студентам недельные каникулы.

— Профессор Вирго, — ответил Доминик Ситис, — они заплатили за год обучения. Что они будут делать в течение этого года — решать им. Могут даже ничего не делать, если таково их желание. Только предупредите, что, в этом случае, мы не возвращаем денег.

Ниа немного обиделась. Послушать заместителя ректора, так её дети какие-то лентяи, а, между прочим, они изучают два языка, а некоторые — даже три! Но главное, разрешение было получено. И учительница с удвоенной силой принялась клеить цветы.

Празднование нового года начиналось в понедельник двенадцатого апреля. С утра Ниа вместе с ребятами готовили национальную матарскую еду. К вечеру комната наполнилась удивительными ароматами. Но Анемос качал головой и повторял:

— Вот если бы мы быть в Матаре!

И всё же блюда оказались очень вкусными, многие студенты предпочли их традиционному ужину в столовой. Когда все немного поели, Элафос раздал пластиковые бутылки с водой.

Ниа стала вспоминать, что писал Антос по поводу празднования нового года, но тут её окатили струёй холодной воды. Девушка взвизгнула и вылила на кого-то содержимое своей бутылки. Где-то в уголке сознания существовала мысль, что эти действия не очень соответствуют её должности, но сейчас Ниа предпочла о ней забыть.

Ребята надели всем на шеи цветочные гирлянды, Элафос взял свой музыкальный инструмент: пришло время песен. Небольшая комната наполнялась студентами. Кто-то пришходил на запах экзотической еды, кто-то — на звуки музыки. В дверь снова постучали.

— Я открою, — сказал Тэрос.

Через минуту он вернулся и наклонился к Ниа:

— Преподаватель, там…

— Что? — она повернулась и увидела стоящего на пороге Солуса Альгеди.

Ниа вскочила и подбежала к двери.

— У… у нас тут… новый год… — виновато пробормотала она.

— Вижу, — сказал Солус, оглядывая её странным взглядом.

Мокрые волосы и одежда, цветочная гирлянда.

— Я…

— Завтра утром мы уезжаем.

Она вся как-то сжалась под его строгим взглядом.

— А на сколько дней? — Ниа подумала о Рои.

— Если всё будет хорошо, мы вернёмся в среду утром, — ответил Солус. — Встретимся в семь часов около университета.

Он поклонился и ушёл.

Ниа пыталась сообразить, что ей сейчас нужно делать. Первое: студенты не должны видеть её взволнованное лицо. Она изобразила самую искреннюю улыбку и, пробравшись через толпу, успевшую набиться в комнате, позвала Элафоса.

— Мне надо уехать на пару дней, но я не хочу, чтобы об этом все знали. Объяснишь потом ребятам?

— Конечно, — кивнул юноша.

— Завтрашнее занятие придётся отменить.

В изучении языка Аин Элафос решил не делать выходных.

— Ничего, я пока буду повторять слова.

— Я пойду. С новым годом!

Улучив момент, Ниа незаметно выскользнула из комнаты. Поднявшись к себе, она быстро сложила сумку, выбрала одежду, в которой поедет, сходила в ванную. Пока не высохли волосы, она машинально перекладывала книги из одной стопки в другую. Потом решила разобрать ящики стола. Она пыталась придумать себе занятие, лишь бы оттянуть разговор с Ливорой. Рассказать ей о поездке Ниа решила давно, но сейчас вся её решимость пропала. Ниа знала, что это бесполезно, что это снова будут оскорбления и боль, но не могла поступить по-другому. Когда дальше ждать стало уже невозможно, она пошла к подруге.

Ливора тоже была в халате — видимо, собиралась лечь спать. Увидев Ниа, она удивилась, но удивление быстро сменилось обидой и презрением.

— Что тебе надо?

— Профессор Альгеди сказал… утром мы уезжаем. Если ты хочешь что-нибудь передать ему…

— То ты сделаешь одолжение и… Мне ничего от тебя не надо!

— Можешь поговорить с профессором Альгеди или с… — Ниа замолчала. Вряд ли Ливора стала бы говорить с Хидори Сатабиша.

— Если хотите играть в ваши глупые игры, пожалуйста! Я в этом не участвую!

— Извини, я просто… извини… — Ниа повернулась и побрела к себе.

***

Будильник всё надрывался, а Ниа никак не могла понять, чего он хочет от неё. Выключив звонок, девушка пошла в душ. Струи воды с шумом разбивались о голубую эмаль, а она всё стояла с зубной щёткой и тюбиком пасты, словно не знала, что с ними делать. «Быстрее! Ты же опоздаешь!» — звучало где-то внутри.

Она не опоздала. Наоборот, собралась на пятнадцать минут раньше. Эти последние минуты перед выходом всегда были для Ниа самыми мучительными. Ты ещё не там, но уже не здесь. Она положила в сумку зеркальце, расчёску, резинку, какие-то мелочи. Потом зачем-то сунула туда пачку печенья, оставшуюся в хлебнице. На столе лежали вишнёвые конфетки, Ниа начала машинально запихивать их в карманы куртки. А когда они стали смешно топорщиться, переложила несколько штук в карманы юбки.