Чтение онлайн

— Мой язык — тоже средство объединить людей, которые не хотят быть поглощёнными Албалией! На нём уже говорит в сотни раз больше людей, чем на Аине.

— А что будет с теми, кто не примет твоё средство? — тихо спросил Хидори.

— Оружие — необходимая предосторожность, — ответил Эридан, опустив глаза. — За мою голову назначена награда, моим именем пугают детей. Я должен защищать себя и людей, которые доверились мне. То, что каждый день передают по всем албалийским каналам, — ложь. Я не взрываю базы и не уничтожаю гражданские объекты, чтобы заставить отказаться от вступления в Албалийскую Республику. Я просто создаю свой мир. Мир, который будет сильнее Албалии. Дети, рождённые в нём, не будут понимать лживые и пошлые слова, льющиеся из каждого приёмника. Я выберу для них самые светлые, самые радостные сказки и переведу на свой язык. Это будет чистый и счастливый мир, профессор.

— Ты никогда не был реалистом, — с печальной улыбкой сказал Хидори. — Такой мир не создать за несколько лет с помощью одного только языка. Ты можешь попытаться оградить их от влияния Албалии, но ты не сотрёшь их прошлое. Албалия кажется тебе источником всех несчастий. Возможно, сейчас это, действительно, самая опасная страна. Но чудовище есть в каждом из нас, в ком-то больше, в ком-то меньше.

— Да, Алголия тоже чудовище. Но за всё уже заплачено, — красивое лицо исказила ужасная усмешка.

Хидори побледнел.

— Ну, что, всё ещё хотите спасать мою жизнь? — с вызовом спросил Эридан, а в глазах был страх.

— Я всегда буду защищать тебя, — наконец, сказал Хидори, — поэтому и приехал сюда. Эридан, ты говорил о времени. Но у тебя его может оказаться ещё меньше, чем у меня. Олеум Нафта не будет просто смотреть на твои попытки помешать его планам. И эти люди не смогут спасти тебя.

— Мы сможем постоять за себя, у нас достаточно средств.

— А если деньги не помогут, ты возьмёшься за оружие?

— Если не будет другого выхода, — мрачно проговорил Эридан.

— Но дети, для которых ты собираешься переводить самые светлые сказки, смогут ли они стать счастливыми, зная, что их отцы погибли под пулями?

— Зато они будут свободными, — печально ответил он. — Знаю, вы хотите, чтобы я вернулся. Но я не вернусь, профессор.

— Прошу тебя, подумай…

— Нет! — мучительно вскричал Эридан. — Нет, — проговорил он тише, — даже ради…

Хидори понимал, какой выбор делал сейчас Эридан и что лежало на его весах.

— Нет, — прошептал он.

— Хорошо, — глухо сказал Хидори. — Тогда послушай, что я скажу.

Он подошёл к Эридану и заглянул ему в глаза. Именно ради этих слов он приехал сюда.

— Когда всё закончится и ты останешься один, вспомни, что есть люди, которые всегда будут любить и ждать тебя. Возвращайся к нам.

— Ну, что вы, профессор, — проговорил Эридан, отстраняясь. — Такого не случится, не волнуйтесь.

— Прошу, запомни то, что я сказал.

— Спасибо за подарок, — Эридан помахал блокнотом. — Кстати, как он у вас оказался?

— Ниа подарила на Новый год, купила в каком-то книжном магазине в Сайфе… Странно, правда?

— Да, странно… — пробормотал он.

— Ты простишь меня? — прошептал Хидори.

— Ну, что ж, кажется, мы всё обсудили, — сказал Эридан, не услышав вопроса. — Не попросите меня назвать вам какое-нибудь слово на прощание?

— Попрошу, но потом.

— И что же это за слово? — улыбнулся Эридан.

— «Поражение».

Когда дверь за Эриданом и профессором Сатабиша закрылась, Солус Альгеди опустился на стул и замер. Ниа тоже попробовала присесть, но не выдержала и нескольких минут.

Встав, она нервно заходила по комнате, машинально поправляя неровно лежащие предметы. Сквозь полупрозрачные занавески ярко светило солнце. Ниа сняла куртку и положила на диван рядом с сумкой. Немного посидела, потом снова встала, взяла какую-то книгу. Полистала, закрыла, взяла вторую, потом третью.

— Ниа, успокойтесь и сядьте, — раздражённо сказал Солус.

Девушка вздрогнула и послушно вернулась на диван, сев так, чтобы он не мог видеть её. Пусть и она теперь видела только его спину, зато можно было смотреть, сколько хочешь. Похоже, ему не было жарко, он так и остался в своём сером плаще. Волосы казались ещё более чёрными на фоне светлой ткани. Как ему удаётся выглядеть таким спокойным? А ведь он очень беспокоится о профессоре и Эридане. «Ну, хоть обо мне никому не надо волноваться», — подумала про себя Ниа.

Мысли носились в голове, от некоторых хотелось вскочить и бежать, но она сидела, как пришитая. Наконец, дверь открылась, и вошёл Эридан.

— А вот и я, — попытался как можно бодрее произнести он. — Как у вас тут дела?

— Прекрасно, — ответил Солус. — А у тебя?

Он продолжал сидеть на стуле, и теперь казалось, что Эридан — студент, пришедший на экзамен к строгому преподавателю.

— Не так хорошо, как хотелось бы… — чуть виновато проговорил экзаменуемый. — Слушай, ты не зайдёшь к профессору?

— Конечно.

Ниа не услышала, а скорее почувствовала в этом слове упрёк.

— Спасибо. Он в комнате в конце коридора.

Когда Солус ушёл, Эридан сказал:

— Здравствуй, Ниа.

— Здравствуйте, — ей почему-то стало очень жалко профессора Сатабиша и Солуса.

— Как ты, наверное, догадалась, я ответил профессору «нет», — он хотел произнести это с гордостью, но получилось почти с вызовом.

Девушка кивнула.

— Может, после этого ты захочешь уйти? — вызов прозвучал ещё сильнее, а вместе с ним — огромная тоска.

— Я приехала не из-за профессора Сатабиша, а потому что обещала вам, — сказала она и вдруг подумала, что профессор наверняка знал, что Эридан так ответит. Значит, их сегодняшняя встреча всё равно последняя. Зачем же он позволил ей приехать?

— Тогда сделай одолжение, не говори мне «вы», — с мальчишеской улыбкой попросил Эридан.

— Хорошо, — согласилась Ниа, — это несложно.

— Как твои дела?

— Ничего… Спасибо большое за одуванчики! — вспомнила она. — Это было… просто удивительно! У нас ещё снег лежал, а тут…

— Рад, что тебе понравилось, — он довольно улыбнулся.

— Я тоже привезла… Вы… ты просил, — она раскрыла сумку и достала завёрнутый в обёрточную бумагу свёрток. — Это тебе.

— Спасибо, — сказал Эридан, разворачивая бумагу. — Это тебе Солус подсказал? — быстро спросил он.