Чтение онлайн

Всё, пора.

Она взяла сумку, ключи, закрыла дверь, и тут из своей комнаты вышла Ливора. Мятый халат, волосы, спутанные бессонной ночью, покрасневшие глаза.

— Передай ему, что я его люблю, — хрипло выговорила девушка.

— Хорошо, — Ниа медленно прошла мимо Ливоры. В какой-то момент ей показалось, что сейчас она всё бросит и никуда не поедет, но тут перед глазами встало лицо Эридана, когда она уходила. Наверное, такое же лицо будет у него, если она не приедет.

Ниа побежала к лестнице.

Профессор Сатабиша уже сидел в машине, Солус рассматривал большую карту. Увидев Ниа, он сложил карту и бросил на сиденье.

— Доброе утро, — тихо сказала девушка.

— Доброе утро, — улыбнулся Хидори. Солус просто кивнул.

— Пусть это будет у вас, — сказал он, — протягивая ей небольшую пластиковую коробку. Сквозь полупрозрачную крышку виднелись пузырьки с таблетками, ампулы и пара одноразовых шприцев.

— Зачем это?

— Для профессора, — коротко ответил Солус.

— Он заболел? — испугалась Ниа.

— Ему восемьдесят семь, и у него больное сердце.

Ниа осторожно взяла лекарства и села на заднее сиденье рядом с Хидори.

В голове всё перемешалось: Ливора, Эридан, профессор Сатабиша. Она не знала, за кого больше волноваться. Профессор всегда казался полным сил, Ниа думала, что ему около семидесяти пяти… Ниа украдкой взглянула на Хидори. Тот откинулся на сиденье и погрузился в себя. В другой раз он бы обязательно побеседовал с Ниа, но сейчас все его мысли были заняты предстоящим разговором с Эриданом. Солус, как обычно, молчал. Зеркальце было повёрнуто так, чтобы видеть лицо Хидори.

Ниа вдруг почувствовала себя лишней. Профессора Сатабиша, Солуса и Эридана связывали долгие отношения. А она находилась в этой машине только потому, что оказалась похожа на сестру Эридана. Даже ему Ниа была не нужна.

Она надела капюшон и прислонилась к окну, за которым мелькал знакомый пейзаж. Машина неслась по освободившемуся от снега шоссе, и девушка задремала.

Когда она открыла глаза, солнце уже стояло высоко. Ниа сжала в руках коробку: а если бы она уронила лекарства? Прогнав сон, Ниа посмотрела в окно. Они ехали по какому-то городу.

— Я позволил себе достать из твоей сумки пропуск, когда мы проезжали через границу, — сказал профессор Сатабиша. — Я положил его обратно, — добавил он с лёгкой улыбкой.

— Извините, я, кажется, задремала, — Ниа смущённо потупилась. Это «задремала» продолжалось, наверное, несколько часов.

— Нам ещё долго ехать, — проговорил Хидори не то с печалью, не то с радостью.

Город сменился пустынными полями, потом был ещё один город и снова поля. Приближаясь к очередному населённому пункту, Солус снова посмотрел на карту. Скоро вокруг них выросли высокие здания, яркие светофоры, мосты. Солус вёл машину медленно, постоянно сверяясь с планом города. Ниа почувствовала, как сильнее стало биться сердце. На лице профессора Сатабиша застыла обычная мягкая улыбка.

Около четырёхэтажного кирпичного дома машина остановилась.

— Мы приехали, — произнёс Солус.

— Выходить? — жалобно спросила Ниа.

— Да.

Он помог профессору, и они вместе поднялись по лестнице. Солус позвонил. Дверь открыл Тоби и молча проводил их в одну из комнат.

Тут на пороге появился Эридан. На нём были простые брюки из коричневого вельвета и тонкая бежевая рубашка. Он стремительно подошёл к Хидори и осторожно обнял его. Они стояли так несколько минут, потом Эридан обнял Солуса. Отпустив друга, он быстро посмотрел на Ниа, и в его взгляде она увидела страх. Во рту стало горько. Ниа поняла, чего он боялся. Боялся всё время с момента их встречи. Что ему просто показалось, и у этой девушки нет ничего общего с его сестрой.

Страх в глазах сменился болью. Потом всё затопило слепое обожание. Он не обнял её и не произнёс ни слова, просто смотрел. С каждой минутой Ниа становилось тяжелее выносить его взгляд. Ещё немного — и она бы спряталась за профессора Альгеди.

— Эридан, — тихо позвал Солус.

Ниа повернулась и увидела искажённое жалостью лицо профессора Сатабиша. Теперь он знал, сколько стоила эта встреча.

— Прости, — легко сказал Эридан, повернувшись на носках. — Сол, побудь здесь с Ниа, а мы с профессором пока поговорим.

Он взял Хидори под руку и повёл в другую комнату.

— Простите за столь скромную обстановку, — Эридан показал на старую дешёвую мебель.

— Я приехал не ради этого, — мягко произнёс профессор.

Эридан улыбнулся немного нервно.

— Хотел сначала отдать тебе одну вещь, — Хидори достал из кармана плаща серебристый блокнот. — Я вписал туда слова из языка Аин, которые появились в нём за последние два года.

— Простите! Не подумайте, что мне не понравился ваш подарок, просто слово, которое я попросил выгравировать на обложке, не очень подходило для того, что я собирался писать под ней… Вы это вряд ли одобрили бы… Поэтому я вернул его, а себе позволил оставить только два слова. Вы не сердитесь, что у преступника имя из вашего языка?

— Ты не преступник, Эридан, — с чувством произнёс Хидори.

— Вы всегда немного идеализировали меня, профессор, — улыбнулся Эридан.

— Возможно, но не настолько. Тот путь, который ты выбрал…

— Я выбрал сознательно. Профессор, я не тот ребёнок, который попал в ваш университет. Я изменился!

— Изменения бывают разными, — печально проговорил Хидори.

— Мир вообще меняется в худшую сторону! — запальчиво произнёс Эридан.

— И что ты намерен делать? — чем больше нервничал Эридан, тем спокойнее становился Хидори.

— Не оставить ему альтернативы! — резко ответил Эридан. — Вы видите, что делает Албалия! Она, как прожорливое чудовище, поглощает всё вокруг. И будьте уверены, это не конец! Когда закончатся земли вокруг, она найдёт маленькую уязвимую страну в другой части материка и начнёт с ней войну во имя благой цели.

— А во имя каких целей собираешься воевать ты?

— Во имя свободы!

— И поэтому ты предлагаешь им один единственный выбор?

— Профессор, к сожалению, у нас нет времени выбирать, — с нажимом произнёс Эридан, словно объяснял урок непонятливому студенту. — Через несколько лет, а может, и меньше, Албалия станет так сильна, что её будет не остановить. Её примитивная культура уже заполонила весь мир. Поймите, ваш язык прекрасен, но вы потратили десятки лет, создавая его, и потратите ещё столько же. Возможно, когда-нибудь люди бы и оценили ваш труд, но человек с сознанием, которое воспитывает Албалия, посмотрит на все ваши слова — и не увидит ничего! Он просто потеряет способность различать что-либо, кроме количества нолей в цене на товар! В отличие от вас, я реалист. Да, мой способ более жёсткий, но его можно реализовать.

— Это не мой язык, — сказал Хидори, — поэтому столько времени затрачено на его создание. А что касается ещё нескольких десятилетий, ты мне явно льстишь. Я столько не проживу. Но это не важно, работу продолжат другие. Возможно, пройдут века, прежде чем люди начнут говорить на нём, но именно поэтому у этого языка есть будущее. Я никого не заставлял учить его. Ради него не нужно забывать свой родной язык. Аин — лишь средство общения, способ объединить людей, пробуждая то настоящее, что ещё осталось в них.