Чтение онлайн

— Я не понимаю. Даже если у вас уже есть эта несчастная книга, неужели так трудно взять её… и выбросить потом в ближайшую урну?

— Дело не в этом, — попробовал объяснить он. — Просто мне неприятны праздники и подарки.

— Вы спасли мне жизнь! — выкрикнула она вместе со слезами. — Может, для вас это долг, обязанность, но для меня это жизнь! И за это я не имею право быть вам благодарной?

— Мне не нужна благодарность, ни ваша, ни чья-либо ещё, — быстро проговорил он.

— Я знаю! Вам не нужно ничего! Вы не приходите в столовую вместе со всеми. Тогда, в поезде, вы не прикоснулись ни к соку, ни к одеялу! Вы не едите, не пьёте, не спите при других, словно боитесь показать им, что вы живой человек!

Теперь он смотрел ей в глаза. Лицо его исказилось, руки сжались. Ниа показалось, что сейчас Солус ударит её. Но он резко повернулся и вышел из комнаты.

Она закрыла уши, чтобы не слышать, как хлопнет дверь.

Ниа пожалела о своих словах сразу, как он ушёл. Нет, наверное, даже раньше. Профессор Сатабиша намекал, что Солус многое пережил за свои тридцать три года. Но это было ясно и без намёков. И какое право она имела советовать ему, как жить? Ниа хотела догнать его и извиниться, но побоялась. «Только сделаю ещё хуже…» Хотя сделать хуже было невозможно. Единственным человеком, от которого Солус мог, наверное, выслушать подобное, был профессор Сатабиша. Но Ниа почему-то казалось, что даже Хидори не говорил с ним так. Он не простит её.

Сейчас она всё бы отдала, только бы вернуть его простое «здравствуйте». Мысль о том, чего она лишилась, хоть это и было крохами, причиняла нестерпимую боль.

«Да что ты, что ты… он же ничего…» — шептала она, сжимаясь под одеялом.

На утро её разбудил громкий стук в дверь.

— Вставай, соня! Пойдём гулять! Погода классная! — закричала Рейчел.

Ниа подняла голову: яркий свет больно ударил в глаза.

— Я сегодня не пойду, плохо себя чувствую, — сказала она, не вставая с постели.

— А, поняла! Порядок, погуляю одна! Держись!

Послышался шум тяжёлых ботинок, бегущих по коридору, и всё стихло.

Ниа залезла обратно под одеяло. Хорошо, что Рейчел всё понимает и не обижается, капризов Ливоры она бы сейчас не выдержала. Интересно, сколько времени? Наверное, уже двенадцать. Рейчел раньше одиннадцати по выходным не встаёт… Может, стоило пойти с ней? Если быстро собраться, она ещё догонит её. Ниа вскочила, побежала в ванную, провела щёткой по волосам — и поняла, что никуда не пойдёт.

Вернувшись в кровать, она снова залезла под одеяло.

Она думала, утром будет по-другому, утром станет всё равно… Не стало. Тоска, ещё более серая, чем её глаза, заполнила сердце, и теперь оно разгоняло по венам вместо крови тоску. «Он для тебя никто!» — вспомнились слова Ливоры. В отношении Солуса они были абсолютно верны. Эридан ещё мог быть для неё кем-то, но не он. Ниа всегда это знала.

Протянув руку, она достала из-под кровати пульт. Хорошо, что здесь принимается много каналов. Всегда можно найти интересную передачу. Но сегодня, как назло, не попадалось ничего, способного отвлечь её от мыслей. Ниа перебирала подряд: первый, второй, третий… тридцать седьмой и снова первый…

Прошло время обеда, потом ужина. Солнце закатилось за края чаши, в аллеях вокруг университета зажглись фонари. У Ниа горел только экран телевизора.

В комнату снова постучали. Ниа подскочила, выронив пульт. Этого не могло быть, но звук показался ей знакомым. Она дрожащей рукой повернула замок и рывком открыла дверь.

— Я хочу поговорить с вами, — сказал Солус Альгеди.

Ниа прижалась к стене, чтобы он мог пройти. Солус молча вошёл в комнату, поднял с пола пульт, выключил телевизор, зажёг настольную лампу, обвязанную розовым бантом, и опустился на стул. Ниа села на полуразобранную кровать.

Солус смотрел в окно, словно пытаясь разглядеть едва заметную линию горизонта. Потом повернулся к Ниа и тихо заговорил по-алгольски.

— Моего отца звали Лустус Альгеди. Он был химиком. Он пытался отыскать средство, которое могло бы излечить наши отравленные земли. Утром он преподавал в университете, потом шёл в лабораторию, а вечером работал дома. Однажды, возвращаясь домой, он присел на скамейку в парке. К нему подошла девушка с огромной папкой и спросила: «Можно, я вас нарисую?» Отец сказал, что очень занят, что у него много дел. Девушка сказала: «Если сможете, приходите в воскресенье». И ушла. Он вернулся домой, но даже в микроскоп видел только её лицо: чистые голубые глаза и волосы, словно продолжение солнечных лучей. И всё же в воскресенье он собирался, как обычно, заниматься в домашней лаборатории, но неожиданно для себя взял куртку и пошёл в парк. Она сидела на скамейке и кормила голубей. Рядом лежала её огромная папка.

Они удивительно подходили друг другу. Он знал, какой элемент получится, если смешать два других элемента, а она знала, какого он будет цвета. Через год Линта Фабери стала женой моего отца, а ещё через год — моей матерью. Спустя пять лет появился мой брат. Тэрси был очень светлым ребёнком. Если бы бог послал на землю ангела, он был бы таким, как мой брат. Тэрси был похож на на маму: голубые глаза, светлые волосы… Когда я впервые увидел Эридана, то сразу вспомнил Тэрси… Они казались совершенно разными — Эридан более избалованный, энергичный, яркий, иногда даже опасный. Но в них было и что-то общее: они оба обращали на себя внимание — один — своей чистотой, другой — своим ослепительным блеском. И оба они были ранимы, а потому беззащитны.

Тэрси был очень одарённым мальчиком. Он умел производить в уме сложные арифметические действия с огромными числами. Он мог бы стать великим математиком… Они с Риной обожали друг друга.

Рина… Когда я учился в восьмом классе, преподаватель сказал, что теперь с нами будет учится ещё одна девочка. Её волосы горели, как кленовые листья в сентябре, а в глазах плескались воды тёмно-зелёного озера, подсвеченного восходящим солнцем. Само её имя означало «изумруд». В Алголии, всё ещё задыхавшейся от пыли и пепла, она словно воплощала в себе мир, каким он был до катастрофы. Все полюбили её. И я… я тоже её полюбил.

Она стала частью моей семьи, моей жизни, меня самого. В последнем классе мы вместе готовились к поступлению в университет. Мы подали документы на физико-математический факультет, где до катастрофы преподавал великий Макс Людер. Рина, смеясь, говорила, что будет изобретать новые формулы, которые я смогу использовать в своих теориях.

В перерыве между нашими выпускными и вступительными экзаменами родители решили съездить отдохнуть на пару дней. У Тэрси как раз начались каникулы. Рина тоже поехала… Я должен был закончить эксперимент в лаборатории, где занимался после школы… Я сказал, что не смогу…

Я закончил эксперимент и вернулся домой. Был тёплый июньский вечер. Я сидел на полу и чертил какие-то схемы. По телевизору шёл старый фильм… — его голос стал похож на шорох мёртвой листвы. — А потом на экране появилась ведущая новостей и сказала, что на севере страны взорвались бомбы, оставшиеся со времён Четвёртой войны. Это было в том городе, где находилась моя семья.

Я побежал к дяде. Он младший брат моего отца. И он решил стать военным… Я просил найти их. Но полковник Альгеди сказал, что это невозможно.