Чтение онлайн

– Павлушка, ты где? – послышался с лестницы голос Гриши.

– Я пойду? – спросила молодая женщина Дорошина. – Вы больше меня ни в чем не подозреваете?

– Я подумаю, – ответил Дорошин. – Вы пока идите.

Павла выскочила в коридор, и Лена с мужем остались вдвоем.

– Ты правда думаешь, что эта милая девочка имеет отношение к смерти Эдика? – спросила она мужа.

– Понятия не имею, – честно признался тот. – По крайней мере, одной загадкой теперь меньше. Провенанс купленной нами работы установлен, хотя это совершенно ничего не дает. Портрет кисти Никанорова, на котором изображена жена Никанорова в детстве, вернулся в дом Никанорова. И назавтра в этом доме убили его нового владельца, который в последнее время был озабочен тем, что за домом следят и в нем что-то ищут. Ты считаешь, это совпадение?

– Не знаю, – честно призналась Лена. – Но больше узнать про людей, которые жили тут раньше, явно стоит. Я про Никанорова и его жену.

– Вряд ли в жизни скончавшегося шестьдесят лет назад художника Никанорова были тайны, за которые сегодня стоило бы убивать, – вздохнул Дорошин. – Скорее всего, причины этого убийства лежат в дне сегодняшнем, и они, к сожалению, банальны.

– Почему?

– Потому что зло всегда банально. – Дорошин вздохнул. – Но ты права: все версии нужно проверить до конца, так что работаем дальше.

– Ты позвонил Бекетову?

– Да. У него, оказывается, жена – актриса, она служит в одном театре с Асей Гречиной, так что о содержании ее беседы с Эдиком все вызнает. И еще он согласовал мне встречу с Хохловым.

– С Хохловым? Кто это?

– Бывший владелец этого дома, продавший его Киреевым за копейки.

– Ничего себе копейки! – воскликнула Лена.

– Ну, ты же слышала, какие цены на местную недвижимость. Так что да, за копейки. Минимум в пять раз дешевле рыночной стоимости.

– И где состоится эта встреча?

– В кафе у метро. Этот самый Хохлов наотрез отказался приезжать в поселок художников и заходить в свой бывший дом.

– Вот как.

– Ага. У него чуть истерика не началась, когда я предложил поговорить здесь. И еще, когда я сказал про гибель Эдика, он отреагировал странной фразой: «Оно все-таки дотянулось». Вот что он сказал.

– И что это означает? Что – «оно»?

– Понятия не имею, – пожал плечами Дорошин и поцеловал жену. – Но мы обязательно выясним. Встреча сегодня в семь вечера. И я почему-то убежден, что ты тоже захочешь на нее пойти.

Что ж, Виктор Дорошин хорошо знал свою жену. В семь часов вечера они вдвоем вошли в кафе, где была назначена встреча. За одним из столиков уже сидел следователь Бекетов, он помахал им рукой, привлекая внимание, хотя Дорошин увидел его сразу, как только переступил порог.

Иван Хохлов оказался немолодым и чуть суетливым мужчиной за шестьдесят. Лицо у него было какое-то испуганное. Зайдя в кафе, он начал нервно озираться и даже подпрыгнул, когда Бекетов окликнул его по имени.

– Иван Федорович…

Хохлов медленно и как-то обреченно подошел к их столику.

– Это вы мне звонили? Откуда вы меня знаете? Вы следили за мной?

– Я следователь, ведущий расследование убийства гражданина Киреева. Поэтому пробил по своим источникам и знаю, как вы выглядите.

– А звонил вам я, – сказал Дорошин. Я друг Эдуарда Киреева. Меня зовут Виктор. Иван Федорович, почему вы решили, что за вами следят? Вы кого-то боитесь?

– Так как же не бояться, если друга вашего убили? – нервно уточнил Хохлов. – Я вот совсем не удивлен. Знал, что так и будет. Оно предупреждало, что будет убивать.

Уже второй раз упоминалось какое-то загадочное «оно». Лена смотрела во все глаза.

– «Оно», простите, это кто?

– Так привидение, – деловито сообщил мужичок, и Лена чуть не упала со стула. – Ну или, если хотите, он. Дух.

– Чей дух?

– Знамо чей. Первого владельца, Никанорова. Художник такой был. Это он дом выстроил. В конце тридцатых годов еще.

– А к вам дом как попал? – полюбопытствовал Дорошин. – Вы этому Никанорову какой-то родственник?

– Не ему. Его младшей сестре, Натальей ее звали. У самого-то художника детей не было. Когда он помер, в доме его жена осталась, но в завещании четко было прописано, что она его ни продать, ни завещать не может, а после ее смерти и дом, и все, что в нем находится, переходит по наследству внуку его сестры Натальи Никаноровой, в замужестве Хохловой. Моему отцу то есть. Супруга-то художника в шестьдесят седьмом преставилась, хоть и моложе мужа была, а всего на четыре года его пережила. Вот мои родители тогда в дом и переехали. И я с ними. Из Рыбинска в Москву, значит.

– Сразу переехали?

– Ну да. Сразу. Как отец в права наследства вступил. До этого опасался. Никаноров-то птицей высокого полета был. Неприятности никому не нужны. Ну а уж как все документы оформили, так и перебрались. Я уже здесь во второй класс пошел.

– Правильно ли я понимаю, что вы жили в доме на улице Левитана с 1968 года до тех пор, пока полтора года назад не продали его?

– Совершенно точно.

– И все это время привидение грозилось вас убить?

– Нет. – Мужичок так отчаянно замотал головой, что Лена испугалась, что она у него сейчас оторвется. – Привидение никогда нас не беспокоило. Мы спокойно жили. Дом ветшал, конечно. Денег мы особо не имели. Мы-то люди простые. Отец мой всю жизнь на заводе проработал. Я баранку сорок лет крутил, вот только недавно на пенсию вышел. А вот как вышел, тут оно и появилось.

– Привидение…

– Ну да. Я его, конечно, сам не видел, врать не буду. Только жена. Но это не сразу. Сначала только стуки появились. Ночью спишь, а оно в той части дома, где мастерская, стучит: «Тук-тук. Тук-тук». Ритмично так. Потом уже жена как-то днем с работы вернулась, а оно в мастерской.

– Привидение. В мастерской. И как оно выглядело?

– Да как могло выглядеть привидение? Все в белом. Передвигается неслышно. Жену мою увидело, облаком мимо пролетело и исчезло.

Все это звучало как бред сумасшедшего. Ни в какие привидения Лена не верила. Не существовало их, привидений.

– И после этого вы решили продать квартиру? – уточнил Дорошин.

У него в голосе зазвучали нотки, которые обычно появляются, когда человек понимает, что напротив него неадекватный собеседник. Ну да, ее муж тоже совершенно точно не верит в привидения.

Хохлов замотал головой:

– Нет. Мы сначала священника вызвали, окропили дом святой водой. Но он на этом не успокоился.

– Кто? Священник?

– Да нет же! Дух. Он начал нам оставлять записки, чтобы мы уезжали, иначе он нас со свету сживет. Первая записка появилась в конце октября. Мол, покиньте дом, оставьте его духу прежнего хозяина, а то плохо будет. Мы сначала, конечно, не хотели уезжать. Куда нам ехать? Сын наш единственный в доставшейся от родителей жены квартире живет. Так это двушка старая. Нам в ней не разместиться. В общем, не послушались мы, и тогда он звонить начал.

– Звонить?

– Да, на мой мобильный. Звонок со скрытого номера, и там голос такой тихий, шелестящий, бестелесный. Потусторонний, в общем. И говорит спокойно так, без эмоций. Мол, оставьте дом. А то хуже будет. В общем, я напугался, если честно, а жена у меня и вовсе спать перестала. Посоветовались мы с сыном и решили дом продать. А что? Нам вдвоем такая махина не нужна. Ремонт не потянуть, а сын живет в маленькой квартирке с двумя детьми. Все друг у друга на головах. Решили, что дом и его квартиру продадим, а на вырученные деньги две квартиры в новостройках рядом купим. И сыну с детьми помощь, и нам присмотр на старости лет.