Чтение онлайн

После смерти Сталина слава Никанорова пошла на убыль. Его сняли со всех постов, а его картины убрали со всех выставок и отправили в запасники. От впавшего в опалу художника отвернулись многие друзья и знакомые. Круг людей, бывающих в его доме на Соколе, резко сузился, а сам он словно стал меньше ростом и сильно похудел.

Несмотря на то что художник лишился практически всех своих доходов, образ жизни семьи мало изменился. Елизавета Никитична во время выходов в свет все так же щеголяла в дорогих нарядах, а ее коллекции ювелирных украшений по-прежнему завидовали дамы. По всему выходило, что у Никаноровых имелся какой-то еще источник благосостояния, а может, накопили за то время, когда художник находился на вершине славы.

Скончался Никаноров в 1963 году, и похоронили его на Новодевичьем кладбище. Спустя четыре года не стало и Елизаветы Никитичны. Современных биографов не интересовало, что стало с домом на Соколе и находившимися в нем картинами и украшениями. Однако эта информация у Елены Золотаревой была от Ивана Хохлова. Все досталось его отцу, приходившемуся Наталье Никаноровой внуком, и, видимо, растратилось на безбедную жизнь трех поколений. Все, кроме обветшавшего дома, купленного за бесценок Эдиком Киреевым, потому что в нем поселился призрак.

Или ценности, накопленные Никаноровыми, предусмотрительно спрятали где-то в доме? И теперь именно их искал неведомый злоумышленник, вынудивший прежних хозяев покинуть особняк и убивший его нового владельца? На этом месте своих размышлений Елена сделала соответствующую запись на листе бумаги, на котором вела конспект добытой в интернете информации.

Лена еще раз пробежала конспект глазами. Что-то в нем задевало ее внимание. Ах да. Девичья фамилия Елизаветы Никитичны. Токменева. Вадим Горелов говорил, что восстановил для своей матери загородное имение Токменевка. Совпадение? Или это было когда-то родовое гнездо Лизы?

Пожалуй, на этот вопрос не мог ответить никто, кроме самого Горелова.

– Вадим, – окликнула его Лена.

Бизнесмен сидел на кухне и вел неторопливую беседу с готовящей ужин Ниной.

– Да, Елена?

– Вы знаете, что в усадьбе Токменевка когда-то жила жена Никанорова? Разумеется, еще девочкой.

– Нет, – с удивлением ответил он.

– То есть вы случайно купили сразу два здания, принадлежавших, по сути, одной и той же семье?

– Нет. Не случайно. Я знал, что купил бывшую усадьбу генерала Токменева, а потом приобрел дом, который принадлежал брату его жены, адвокату Леонтьеву. Этот вопрос я выяснил в архиве, когда проверял чистоту сделки. Вот только о том, что жена Никанорова имела к этому отношение, я понятия не имел.

– И тот факт, что в доме находился портрет кисти Никанорова, тот самый, который вы потом подарили Нине и ее мужу, вашего удивления не вызвал?

– Нет, – снова покачал головой Горелов. – В купленном мною доме среди старого хлама я нашел портрет, установил его подлинность, повесил на стену и успокоился. Там, кстати, был еще один портрет. Немолодого мужчины, скорее всего, владельца дома. Только он был изрезан ножом так сильно, что восстановлению не подлежал. А портрет мальчика был цел. Я не очень увлекаюсь историей, а потому прошлое владельцев обоих домов меня совершенно не интересовало.

– Придется вам поверить, – кивнула Лена. – Вот только меня оно очень интересует.

– Я уже позвонил своей маме, попросил ее выяснить все, что возможно, – сухо заметил Горелов. – Дело в том, что моя мама – профессор истории, так что она в архивах чувствует себя как рыба в воде.

– Спасибо.

– Не за что. Я пообещал Нине установить причины сходства ее сына с изображенными на обоих портретах детьми. И просто выполняю свое обещание.

– Девочка на портрете – Лиза Токменева, в замужестве Никанорова. Это мы знаем от Павлы, которая оказалась дальней родственницей Ольги Петровны, Лизиной няни. А вот имя мальчика на второй картине нам по-прежнему неизвестно. Остается надеяться на вашу маму.

– Мама не подведет, – заверил Горелов.

Мама действительно не подвела. В отличие от своего сына, дамой она была любопытной, так что всю информацию о прежних владельцах старинных особняков, купленных ее сыном, собрала. Согласно архивам, у Лизы Токменевой был старший брат Петр. После смерти родителей его опекуном также стал адвокат Гавриил Леонтьев. В доме своего дяди Петр прожил до 1918 года, до момента ареста и последующей гибели приютившего их с сестрой родственника. Точнее, после революции Петр Токменев вступил в партию большевиков, и именно он и руководил обыском в доме Леонтьева, предшествовавшим аресту.

Другими словами, именно племянник и донес на дядю. Во время обыска в доме была также сестра Петра Елизавета Токменева, находящаяся на поздних сроках беременности. Из-за стресса у нее начались преждевременные роды.

– В 1918 году Лиза вышла замуж за художника Никанорова, – задумчиво сказала слушающая рассказ Лена. – То есть это был его ребенок? Но у Никаноровых не было детей. И именно поэтому все наследство досталось потомкам сестры художника. Может, этот ребенок умер? Павла говорила, что в Москву Лиза и Ольга Петровна переехали после какой-то трагедии.

– Мне больше интересно, что именно искали во время обыска в доме адвоката Леонтьева, – заметил Горелов.

– А мне – что случилось потом с Петром Токменевым, – вздохнула Нина. – Это же, получается, он на нашем портрете, да?

– Петр Токменев долгие годы жил в Рыбинске, работал в местном НКВД. Это моя мама тоже выяснила. Женился, у него родилась дочь. С переехавшей в Москву сестрой он отношения не поддерживал. А на вопрос почему, отвечал, что не хочет иметь с этой распутницей ничего общего. Он вообще был человеком довольно замкнутым. У него имелся только один близкий человек, Николай Полетаев, когда-то служивший управляющим в доме адвоката Леонтьева. Он был на двадцать лет старше Петра и, видимо, заменил мальчику-сироте отца, раз дядя на это оказался неспособен. Полетаев скончался в конце двадцатых, а Петр Токменев погиб в годы войны. Известно, что его дочь уехала из Рыбинска учиться в Ленинград, позже забрав туда же мать. На этом их след теряется.

– Похоже, это была прабабушка вашего мужа, Нина, – серьезно сказала Лена. – И именно этим объясняется удивительное сходство вашего сына с Петром Токменевым.

– Возможно. Володя плохо знал свое семейное древо. Его родители разошлись, развод был достаточно болезненным. Его вырастила мама, которая наотрез отказывалась говорить об отце и всем, что с ним связано. Наверное, идя по следу портрета, Володя это все выяснил бы. Это не великая тайна. Только он не успел задать никаких вопросов.

– Мы этого не знаем, – задумчиво проговорил Горелов. – А что, если ваш муж, Нина, как раз успел начать интересоваться своим происхождением и это так сильно кому-то не понравилось, что этот человек предпочел его убить?

– Но почему? – воскликнула Невская.

– Я не знаю. Мы можем опираться только на факты, которые нам уже известны. Петр Токменев, изображенный на первом портрете, так сильно ненавидел своего дядю, адвоката Леонтьева, что способствовал его аресту и руководил обыском в его доме. Во время обыска что-то искали. Это раз. Свою единственную сестру, которая в тот момент была на сносях, Петр тоже ненавидел, называл распутницей и никогда с ней не общался. Это два. Несмотря на то что в момент обыска в доме дяди Лиза родила ребенка, детей у нее не было. Это три. Лиза после рождения и предположительной смерти ее ребенка фактически бежала в Москву вместе со своей няней и художником Никаноровым, которого знала с детства. Это четыре. Семья жила на широкую ногу и ни в чем не нуждалась. Это пять. Ваш муж погиб после того, как нашел портрет, фактически доказывающий его родство с Петром Токменевым. Это шесть. Несколько лет назад в доме Никаноровых появился дух, простукивающий стены, и вынудил хозяев продать дом. Это семь. Эдуарда Киреева тревожило, что за ним кто-то следит, а в доме что-то ищут, и вскоре после этого его убили. Это восемь.