Чтение онлайн

– Это как раз понятно, – объяснил ей муж. – В его глазах портрет никакой ценностью не обладал. Его написал какой-то молодой, никому не известный художник по заказу ненавистного дяди. Зачем он был ему нужен? Прославился Никаноров гораздо позже. Да и вообще парень мог знать, что художник питает слабость к его сестре.

– Более того, Никаноров, скорее всего, был причастен к тому, что эта самая сестра спрятала их общее наследство, доступ к которому имела благодаря своим шашням с дядюшкой. Думаю, что Петр Токменев ненавидел мужа сестры так же сильно, как и ее саму. Вот и бросил написанную им картину в мусор. Хорошо еще, что не уничтожил.

Приехал Бекетов. Татьяна провела его в кабинет, где шушукалась троица доморощенных детективов, предложила чаю. Лена вызвалась помочь, потому что заставлять обслуживать себя было совсем уж некрасиво. Пока она накрывала и катила в кабинет чайный столик, Горелов ввел следователя в курс дела.

– Сервизы, – крякнул он. – Столовое серебро. Это вам не иголка в стоге сена. Если все сказанное не плод вашего богатого воображения, то найти все это под паркетом в одной из комнат совсем нетрудно. Обычный металлоискатель справится, если предметы действительно серебряные.

– Если бы это было так просто, охотник за токменевским наследством давно бы это сделал, – не согласился Дорошин. – Вспомните: дом довольно долго стоял пустым. Пока шел ремонт, Киреевы в нем не жили, а строительная бригада вряд ли оставалась тут на ночь. Обшарить все закоулки с металлоискателем можно не один раз, а несколько. Надо спросить у прораба, который вел ремонт, не замечал ли он чего-нибудь странного. Он, к счастью, работает сейчас у Кисловских, да и живет поблизости.

– Спрошу, – согласился Бекетов. – Завтра же оперативника отправлю к этому Галкину. А пока давайте-ка послушаем, удалось ли в архиве Рыбинска связать Токменевых-Леонтьевых с фигурантами нашего дела.

– Если коротко, то нет, не удалось, – сообщил Горелов, на которого устремились три пары внимательных глаз. – А если в подробностях, то слушайте.

Архивные документы, поднятые профессором Гореловой, подтверждали правдивость рассказа Павлы Киреевой. Действительно, прабабка ее деда Ольга Петровна Харитонова была нанята в дом адвоката Гавриила Леонтьева в качестве няни для его племянников, оставшихся круглыми сиротами.

У Ольги Петровны была дочь Ульяна, и благодаря метрическим книгам Галине Александровне легко удалось подтвердить всю родословную семьи, которая в итоге приводила к самой Павле и ее матери и тетке, продавшей картину с изображением Лизы Токменевой. Никаких дыр в рассказанной Павлой истории не нашлось.

После того как Ольга Петровна с Ульяной перебрались в Москву вслед за Лизой, в Рыбинске у них никого не осталось. Отец Ульяны погиб в Первую мировую войну, так же как и два брата Ольги Петровны, родители умерли. Так что Павла и ее мама со своей сестрой остались единственными представителями этой семьи. В Рыбинске они никогда не бывали и попасться там на глаза Невской и Горелову не могли. Ни у кого из этой троицы не было ни малейшего мотива избавляться от Нины и Вадима. Что ж, отрицательный результат – тоже результат.

Гриша Киреев в командировки в Рыбинск начал ездить только полтора года назад, до этого он ни разу не посещал этот город. Кроме того, Невская хорошо его знала, а Горелов тоже несколько раз видел, так что при случайной встрече легко бы узнал сразу.

Предки Екатерины Кисловской, родители которой покинули Рыбинск навсегда, когда ей исполнилось двенадцать лет, никакого отношения к роду Токменевых-Леонтьевых не имели. Несмотря на то что доставшийся Катерине в наследство от бабушки дом находился неподалеку от леонтьевской усадьбы, их генеалогические древа и жизненные пути никогда не пересекались. Если Кисловские и знали о существовании принадлежащего Елизавете Токменевой-Никаноровой клада, то точно не от семьи Екатерины.

Родители Гелены Волковой, до сих пор живущие в маленьком городе на Волге, ни к Токменевым, ни к Леонтьевым по происхождению никакого отношения не имели. Однако в домовой книге адвоката профессор Горелова нашла упоминание о проживании в усадьбе кухарки Матрены Терентьевой. До замужества Гелена носила фамилию Терентьева, и если это и было совпадением, то очень настораживающим.

– А Полетаев? – нетерпеливо спросила Лена.

Не давал ей покоя бывший управляющий усадьбой Гавриила Леонтьева. Горелов улыбнулся.

– Я не забыл про ваше напутствие, Елена. Моя мама подняла всю информацию и по нему тоже. Полетаев Николай Ильич родился в Рыбинске в 1876 году в семье приказчика рыбной лавки. Окончив гимназию, какое-то время работал в той же лавке, что и отец, затем был приглашен на открытую в 1899 году паровую мельницу купца Ефрема Калашникова, а в 1905 году перешел в усадьбу адвоката Леонтьева на должность управляющего.

Уже живя в доме Леонтьева, Полетаев женился на горничной Глафире Тимофеевой, и в этом браке у него родился сын Леонид. Сама же Глафира умерла в родах. Отец и сын Полетаевы занимали отдельный флигель, тот самый, в котором сейчас обустроил личные покои владелец отеля Вадим Горелов. После революции, ареста и смерти адвоката усадьбу национализировали и в ней расположили детский дом для беспризорников. Николай Полетаев какое-то время оставался в нем, работая дворником.

Он больше никогда не женился и других детей не имел. Умер в 1928 году в возрасте шестидесяти двух лет. Информации о судьбе его единственного сына Леонида в архиве не нашлось, что говорило только о том, что из Рыбинска он уехал до того, как женился, стал отцом или скончался. Куда именно он переехал, оставалось неизвестным. Конечно, ответ на этот вопрос могли дать другие российские архивы, вот только с какого города начинать поиски, оставалось неясным, а искать человека по всей стране все равно что иголку в стоге сена.

– Когда Полетаев скончался, Петру Токменеву было сорок два года, – задумчиво сказала Лена. – Он мог быть дружен с Леонидом, тот был младше его лет на пять-шесть, не такая уж большая разница, особенно в зрелом возрасте.

– Да, но это тоже ничего нам не дает, – возразил Горелов. – Петр погиб на фронте. Его жена и дочь после войны переехали в Ленинград.

– А почему именно туда? Почему не в Москву, где жила, и достаточно неплохо, их родственница Елизавета Никанорова? – снова задумалась Лена.

– Они могли и не знать о существовании подобного родства. Известно же, что Петр ненавидел свою сестру и с ней не общался.

– Возможно. И все же не дает ответа на вопрос, почему дочь Петра не отправилась на учебу в столицу. Москва гораздо ближе к Рыбинску, чем Ленинград. И все-таки она уехала именно туда. А что, если предположить, что именно в городе на Неве ранее обосновался Леонид Полетаев и именно к нему, как к близкому другу семьи, обратились мать и дочь Токменевы?

– Это не более чем домыслы, – резюмировал Дорошин. – Мы понятия не имеем, почему дочь Петра Токменева выбрала для учебы именно северную столицу и куда на самом деле переехал из Рыбинска Леонид Полетаев. В архивах Питера, конечно, поискать можно, но работа будет адова. Людей с таким именем и фамилией там тысячи.