Чтение онлайн

– В экстренной ситуации и слабый человек способен нанести удар такой мощи, которую в нем и не подозревали, – мягко сказала Елена Золотарева. – Отчаяние слабого – очень страшная вещь, уж поверьте мне. Но в остальном я, пожалуй, соглашусь со своим мужем и с Татьяной. Я тоже не верю, что убийца Петр Волков.

– Почему? – с любопытством спросил у нее Бекетов. – На чем основаны ваши сомнения?

– Не знаю. Наверное, на интуиции, – спокойно ответила Лена. – Она у меня неплохо развита. Как оказалось.

– Я вот еще чего не могу понять, – задумчиво сказал Горелов. – Пусть Волков или какой-то другой убийца узнали о том, где именно находится сервиз или что они там еще ищут. Но зачем ему назначать кражу на ночь сразу после торжества, когда в доме полно гостей и шанс, что его услышат или увидят, стократно возрастает? Это столовое серебро годами хранилось где-то в доме. Можно подождать еще пару дней, пока мы все уедем, потом выбрать момент, когда хозяева уйдут на работу, пробраться в пустой дом и забрать все, что хочется. К чему такой необоснованный риск?

– Посмотрим, – повторил следователь. – Думаю, что уже завтра мы получим ответ если не на все, то на очень многие вопросы.

На том и разошлись по своим комнатам, проводив Бекетова. Ночь прошла спокойно, хотя Лена то и дело просыпалась от малейшего шороха. Все ей казалось, что в комнату Горелова снова лезет убийца и их с мужем долг его спасти. Дорошин, не подозревая о своем долге, спал рядом безмятежным сном младенца, словно происходящее ни в коей степени не лишало его спокойствия.

Лена знала, что муж сильно и искренне скорбит по своему погибшему другу, и радовалась, что на состоянии здоровья и нервной системе это горе никак не отражается. Вот и хорошо. Вот и славно.

Рано утром Горелов выпил кофе и отправился в больницу, к Нине.

– Вы позвоните, Вадим, когда станет известно, что и как, – попросила Лена. – Мне Нина очень симпатична. Хотелось бы, чтобы она быстрее поправилась.

– Позвоню, – пообещал он. – И вы позвоните тоже.

Лена прекрасно понимала, что он имеет в виду. Бекетов обещал сегодня прислать специалистов с металлодетектором. Если в доме Киреевых находится клад, спрятанный художником Никаноровым и его женой, пора его найти, чтобы опередить охотящегося за ним преступника.

В десять утра в доме появился одетый в военную форму специалист, приступивший к работе. За несколько часов он обследовал полы во всех комнатах на первом и втором этажах, а также мастерскую и даже подвал. Детектор сработал один раз, в гостиной, неподалеку от стены в углу, сразу за креслом. С разрешения Татьяны вскрыли паркет и обнаружили завалившуюся в щель у отошедшего плинтуса потемневшую серебряную чайную ложку. И все.

– Может, еще стены проверить? – с сомнением в голосе спросил Гриша.

Киреева-младшего настолько увлекла процедура кладоискательства, что он ради того, чтобы наблюдать за работой с металлодетектором, отпросился на сегодня с работы. Татьяна его за это отругала. Теперь, когда главного добытчика в их семье не стало, Гришина зарплата была крайне необходимым подспорьем для жизни его жены и детей, а потому потерять работу или доверие начальства молодой человек не мог.

– Не переживай за него, Таня, – мягко сказала Елена. – Гриша серьезный и ответственный, он вытянет и выдюжит, даже не сомневайся.

– Я не сомневаюсь, я за него переживаю, – с тяжелым вздохом ответила Татьяна. – Не подумай, он и раньше был вполне самостоятельным, деньги с отца не тянул. Живут они с Павлой по средствам. Так, как могут себе позволить. Но одно дело знать, что за твоей спиной есть отец, к которому всегда можно обратиться за помощью в трудную минуту, и другое – идти по жизни совсем одному. Гриша очень тяжело переживает уход отца. Я-то знаю. Просто он у нас такой сдержанный, никогда не поймешь, что скрывается за этой невозмутимостью. Но ему горько и больно. И страшно.

И вот сейчас именно Гриша предлагал обследовать еще и стены, предполагая, что клад может быть замурован в одной из них.

– Бесперспективно, – оценил предложение Дорошин. – Нигде в доме нет стен толщиной в несколько метров. Все перегородки вполне себе стандартные, а ищем мы ящики с посудой, не деньги и не драгоценности. Так что в стену их не вмонтируешь.

На мгновение он запнулся, словно в голову ему пришла какая-то мысль, такая неожиданная, что он даже головой мотнул.

– Что? – шепотом спросила Лена, хорошо знавшая своего мужа.

– Да нет, ничего. Глупость какая-то.

Елена Золотарева хотела сказать, что даже глупости сейчас лучше проговаривать вслух, но не успела, потому что у нее зазвонил телефон. Горелов.

– Да, Вадим.

– Нина пришла в себя. – Голос бизнесмена в трубке дрожал от избытка эмоций. – Они вывели ее из искусственной комы. Слышите, Елена? Она очнулась и даже ответила врачам на несколько вопросов. Она помнит, как ее зовут, понимает, что находится в Москве, и сразу спросила про сына. С ней все в порядке, Елена.

– Я очень рада, – искренне ответила она. – Вас к ней пустили? Вы смогли поговорить?

– Нет, это же реанимация. Туда пускают только родственников. – В голосе Горелова зазвучала досада. – Но врачи сказали, если будет положительная динамика, то еще через пару дней Нину переведут в палату. Разумеется, я оплачу самую комфортную, и вот там ее можно будет проведать.

– А следователь? К ней кто-нибудь приходил из полиции или следственного комитета?

– Нет, врачи сегодня никого к ней не пустят. По крайней мере, до вечера. Сейчас она снова спит. Но просто спит, Елена. Это такое счастье!

Пока она разговаривала, Дорошин выпустил на улицу специалиста с детектором, вернулся в дом в задумчивости, обнял жену, закончившую разговор.

– Как там Нина?

– Все хорошо. Пришла в себя. Правда, раньше вечера допросить ее не смогут.

– Ничего. Полдня туда, полдня сюда ничего не решают.

– Вить, – Лена вывернулась из мужниных объятий, закинула руки ему на шею и посмотрела в глаза, – вдруг никакого клада нет? Ведь могли же Никаноровы просто потратить все, что вывезли из Рыбинска. Они много лет жили на широкую ногу, даже после того, как Никаноров впал в опалу. Если какие-то сервизы были, они могли потихоньку все продать. Иначе почему мы ничего не нашли? Может быть, ничего нет и Эдик погиб просто так?