Чтение онлайн

– А ведь она права, – сказал следователь Виктору, когда Лена закончила свой эмоциональный, но, несмотря на это, последовательный и четкий рассказ. – Убийца целенаправленно пришел в дом ночью, заранее спланировав преступление. Ваша жена твердила нам с самого начала, что это очень странно, что он полез в полный народа дом. А у него просто выхода не было. Скорее всего, когда праздник закончился, он проник во двор и подслушивал под окнами гостиной. То, что Киреев отправился ночевать в мастерскую, было для него неожиданным подарком. Но боюсь, что в противном случае его жертвой стала бы и Татьяна.

Лену передернуло от подобного предположения.

– Он был среди гостей, – убежденно повторила она. – А значит, есть на фотографиях. Владимир Николаевич, нужно сегодня же показать их Нине Невской. Только вы как хотите, а я поеду в больницу вместе с вами. Мы поедем, – поправилась она, покосившись на мужа. – Заодно узнаем, как там Вадим.

– Хорошо, – сдался следователь. – Я сейчас закончу тут со всеми процессуальными тонкостями, связанными с осмотром места происшествия, и поедем в больницу. Собирайтесь и ждите меня. И да, попросите у Киреевой диск с фотографиями. Мне не хочется ехать в управление за копиями и впустую терять время.

Известие о нападении на Горелова расстроило Татьяну так сильно, что ей снова стало плохо. Пришлось вызывать скорую. Оставить женщину в таком состоянии одну в пустом доме, особенно после всего, что случилось, Дорошин и Лена не могли, поэтому пришлось ждать, пока на Соколе появятся вызванные по телефону Гриша и Павла. Про фотографии Татьяна слабым голосом сказала, что диск с ними лежит в спальне, в верхнем ящике прикроватной тумбочки, и Павла принесла его.

В больницу Бекетов, Дорошин и Лена приехали уже в начале восьмого вечера, столкнувшись в коридоре с Марией Николаевной и Никитой Невскими, которые покидали палату Нины после ежевечернего посещения. О том, что случилось с Гореловым, они еще не знали, поскольку уехали из дома бизнесмена до того, как о нападении стало известно.

Мария Николаевна была искренне опечалена этим известием.

– Как жаль! – воскликнула она. – Вадим такой прекрасный человек. Тонко чувствующий, добрый, умеющий любить. Такие мужчины большая редкость. Особенно сейчас. Я так радовалась за Ниночку, что ей наконец повезло. Хочется верить, что Вадим выкарабкается. Не может быть, чтобы Ниночка потеряла и его. Не должно. Это несправедливо.

Дорошин уже узнал, что операция, которую сделали Горелову, закончилась благополучно. К счастью, нож не задел жизненно важных органов, и теперь бизнесмен боролся лишь с последствиями перитонита и сильной кровопотери. Организм у молодого, здорового, спортивного человека был сильным, так что следовало надеяться, что все обойдется.

Пока же Горелов был в реанимации, и об этом требовалось сообщить Нине. Лена и ее спутники немного поспорили, когда это лучше сделать. Она считала, что в самом начале, потому что эта информация слишком важна, чтобы о ней умалчивать. Дорошин и Бекетов же сходились во мнении, что смотреть фотографии Нина должна в спокойном расположении духа. После сотрясения мозга и черепно-мозговой травмы ей и так трудно сфокусироваться на поставленной задаче. А если она еще и расстроится?

Лена скрепя сердце согласилась с этим разумным доводом, хотя в глубине души по-прежнему не соглашалась. Однако никакие ухищрения не понадобились. Когда они открыли дверь палаты, Невская повернула голову, уставилась на них лихорадочно горящими глазами и пылко произнесла:

– С Вадимом что-то случилось? Я знаю. Я это чувствую. На него тоже напали? Он… жив?

Последнее слово далось ей с трудом. Лена бросилась к ее кровати, присела на край, сжала слабенькую руку молодой женщины.

– Жив-жив. Нина, Ниночка, все в порядке! На него напали, но он жив. Он здесь, в этой же больнице. Все будет хорошо.

Под неодобрительные взгляды мужа и следователя Лена принялась рассказывать о происшествии, о том, к каким выводам она пришла, и о фотографиях, которые нужно посмотреть максимально внимательно.

– Нина, вы могли не обратить внимания на этого человека во время вечеринки. Но он должен быть на снимках. Постарайтесь его узнать, хорошо? И вспомнить, когда и при каких обстоятельствах вы видели его раньше. В Рыбинске.

Нина слушала молча, только плакала, не вытирая слез. Они стекали по ее лицу на подушку, которая к концу Лениного рассказа стала совершенно мокрой.

– Я готова, – тихо сказала Нина, когда гостья замолчала. Она вытащила ладошку из Лениной руки и с силой вытерла лицо. – Давайте фотографии.

Бекетов специально предупредил Нину, чтобы фотографии она смотрела очень внимательно, но при этом как бы слегка отстраненно.

– Это как? – не поняла молодая женщина.

Лицо у нее было бледным и заплаканным, но сосредоточенным. Видно, что она искренне хочет помочь следствию и даже тревога за Вадима Горелова не отвлекает ее от поставленной задачи.

– Я вам сейчас попробую объяснить, – мягко вступил в разговор Дорошин. – Понимаете, Нина, этим человеком на фото может быть кто угодно. Конечно, особенный соблазн состоит в том, чтобы искать малознакомое лицо, то есть тех гостей, с которыми вы не разговаривали, не сидели рядом и фактически не пересекались. Это такая ловушка сознания. К примеру, вы наверняка уверены, что тем, кого мы ищем, не может быть Леонид Кисловский. Еще бы! Вы видели его много раз и, встречайся вы раньше, наверняка бы узнали.

– Ну да, – согласилась Нина, не понимая, к чему он клонит.

– В этом-то и заключается ловушка. Человека, который смертельно боится, что вы можете его опознать, так боится, что решил вас убить, вы видели один раз в жизни. С учетом Рыбинска, может быть, два. Не больше. При этом в отеле, когда Вадим подарил вам картину, вы, скорее всего, вообще не обратили на него внимания. Люди редко запоминают случайного гостя, сидевшего в лобби, или, скажем, горничную. Когда он явился вам в качестве похоронного агента, вы были вне себя от горя. На юбилее у Эдика этот человек выглядел совершенно по-другому. На это работало все: и торжественная обстановка, и ваше настроение, и его одежда.

– Вы хотите сказать, что это Кисловский? – все еще не понимала Нина.

– Нет, – терпеливо пояснил Дорошин. – Я хочу сказать, что это может быть Кисловский. Или любой другой человек, которого вы увидите на фотографиях. Просто попробуйте представить каждого в другой обстановке. В ту страшную для вас ночь в вашей квартире, одетого во все черное. Или в отеле, когда вы увидели картину и когда принимали ее в дар от Горелова. Воссоздайте у себя в памяти атмосферу того времени и погрузите в нее каждого. Теперь понимаете?

– Теперь, кажется, понимаю, – медленно сказала Нина и вскинула на Дорошина свои невероятные глазищи. – Вы сказали, что никто не обращает внимания на горничную. Значит ли это, что женщин мне тоже пропускать не надо?

Лена посмотрела на Невскую с уважением. Молодец, девочка, быстро соображает.

– Теоретически да, – подумав, согласился Дорошин. – Методом исключения мы фактически доказали, что за наследством Токменевых охотится кто-то из потомков Николая Полетаева, управляющего усадьбой Леонтьева. Точнее, кто-то из потомков его сына Леонида. Но мы не знаем, мужчина это или женщина. Нанести роковой удар Эдику, напасть на вас или пырнуть ножом Вадима мог человек любого пола. Хотя с большой долей вероятности сделал это все-таки мужчина, сбрасывать со счетов другую возможность я бы не стал. Так что да. Представляйте всех.