Чтение онлайн

– А единственную дочь назвал Варварой. В часть матери. – Татьяна снова горестно вздохнула и пояснила: – Я имею в виду прабабушку Никиты.

– Да, я поняла. – Лена улыбнулась, но тут же тоже вздохнула. – Эх, знать бы нам еще, как назвал своего ребенка Леонид Полетаев, и вообще кто это был – мальчик или девочка.

– И что нам даст это знание? – не согласилась Татьяна. – Ребенок Полетаева появился на свет в тридцатых годах двадцатого века. Кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, на фотографиях, которые смотрела Нина, его точно нет.

Если бы в комнате раздался гром и сверкнула молния, это бы не произвело на Елену Золотареву такого впечатления, как слова хозяйки дома. Она застыла, лихорадочно собирая в кучку разбежавшиеся в разные стороны мысли.

Стена в отеле Рыбинска, с которой сняли портрет Петра Токменева перед тем, как вручить его Невским. Москва, в которую жители Санкт-Петербурга переезжают только по очень уважительной причине. Сходство двух портретов, о котором Нина проболталась Кисловским. Неожиданный интерес Леонида и Екатерины ко всему, что происходит у Киреевых, и неоконченный ремонт в их собственном доме. Бархатный халат Эдика. Его разговор с Асей Гречиной. Тачка диджея Костика, который никак не мог быть похоронным агентом. Господи, как же все просто!

– Таня, ты гений! – торжественно произнесла Лена, подбежала и расцеловала Кирееву в обе щеки. – Ты только что вычислила убийцу своего мужа. Надо звонить Дорошину. Пусть находит Бекетова и они оба едут сюда.

Татьяна смотрела на нее с болью и непониманием.

– Я не понимаю, – сказала она дрожащим голосом. – Как я его вычислила? Кого?

– Того, кого Нина искала на фотографиях. – В голосе Елены Золотаревой звучало ликование. – Но, видишь ли, вся штука не в том, чтобы узнать того, кто на них был, а в том, кого на них не было.

Дорошин, когда Лена ему позвонила, уже подъезжал к дому на Соколе, так что появился спустя минут пятнадцать, не больше. К огорчению жены, Бекетова с ним не оказалось.

– Он в больницу поехал, – объяснил отсутствие следователя Дорошин, – там Вадим в себя пришел. Так что скоро мы узнаем если не все, то хотя бы – кто на него напал.

– А мы и так знаем, – сообщила Лена радостно. – И кто напал, и почему. И как вообще все произошло.

– Вот как? – Виктор радостно смотрел на жену, потому что даже спустя семь лет нравилась она ему необычайно. Очень умная женщина – его жена. А еще красивая. – Ну, давай, рассказывай.

– Понимаешь, Витя, – пустилась в рассуждения Елена Золотарева, – мы исходили из того, что на юбилее Эдика кто-то из гостей услышал его разговор с Асей Гречиной и решил, что Эдик узнал о существовании антикварных сервизов и в ближайшее время вскроет найденный тайник. Поэтому он его убил.

– Не только гостей, – поправил жену Дорошин. – Еще там были официанты.

– Да, и они тоже частично попали на фото, – согласилась Лена. – Но мы же обсуждали, что если бы Нина и Вадим целый вечер провели в компании с человеком, с которым раньше пересекались в Рыбинске, и не узнали его сразу, то смысла от них избавляться у убийцы нет. Зачем идти на безумный риск, связанный еще с двумя преступлениями, если люди, которые могут тебя выдать, провели с тобой бок о бок как минимум четыре часа, но при этом не заподозрили ничего плохого?

– Не очень понимаю, к чему ты клонишь, – признался Дорошин.

– Витя, на вечеринке был еще один человек. Он появился на очень короткий срок, поэтому не успел попасть на фотографии. Мы все его видели, поэтому в своей голове отметили, что Нина и Вадим его не опознали. Но фишка в том, что по стечению обстоятельств их обоих в тот момент не было во дворе. Горелов, как мы знаем, в это время выяснял отношения со своей любовницей Геленой, а Нина отошла позвонить свекрови и сыну. Если бы они столкнулись с этим человеком нос к носу, то все сразу бы выяснилось, но они не столкнулись. И кстати, он их тоже не видел, а потому сразу не напрягся, что его могут опознать. В тот момент, когда убийца ночью вернулся в дом, чтобы расправиться с Эдиком, он понятия не имел, что здесь ночуют сразу два человека из его рыбинского прошлого.

Дорошин смотрел на нее озадаченно, но с интересом.

– Я пока не спрашиваю, кто это. Постараюсь сам догадаться. Мне просто интересен ход твоих мыслей. И когда же этот человек об этом узнал? И от кого, если в доме он пробыл совсем недолго?

– На следующий день после убийства Эдика. От Кисловских. Помнишь, соседи пришли выразить соболезнования Татьяне – и в какой-то момент Нина начала с воодушевлением рассказывать о двух портретах кисти Никанорова, на которых оказались изображены брат и сестра Токменевы? Для Кисловских это просто некий интересный исторический факт, светская сплетня, с помощью которой можно было хотя бы ненадолго отвлечься от мыслей о гибели друга и соседа. А вот человек, которому они поведали все то, что услышали в доме Киреевых, сделал из их рассказа вполне правильные выводы. Думаю, что это он под каким-то предлогом отправил их с визитом к Татьяне. Мол, надо бы поддержать убитую горем вдову. Ему было важно понять, что происходит в доме после убийства. А когда Кисловские вернулись, то он с помощью наводящих вопросов выведал необходимую ему информацию. Та часть, которая касалась портретов, встревожила его. Он сразу понял, что рассказчицей была Нина, жена убитого им Владимира. Да и фамилию Горелов Кисловские наверняка произнесли. На следующий же день он пришел, чтобы избавиться от Нины. Подстерег ее одну в саду и ударил по голове.

– Чудо, что она осталась жива. Но преступнику и тут повезло, потому что Нина не успела его рассмотреть. В памяти запечатлелось только сходство с похоронным агентом, под личиной которого он являлся к ней после смерти Володи. Тоже для того, чтобы выведать, что ей известно, – вздохнула Татьяна.

– Потом ночью он снова вернулся. Пробрался в комнату Горелова, чтобы и его ликвидировать, но Вадим ночевал в больнице, так что в тот раз у негодяя ничего не вышло. А вот вчера они с Вадимом, похоже, столкнулись у Кисловских во дворе лицом к лицу. Разумеется, Вадим узнал преступника. Вот только среагировать не успел. Тот оказался быстрее и ударил Горелова ножом. Счастье, что операция прошла успешно и Вадим уже пришел в себя.

– И кто же этот неуловимый и быстрый мерзавец, который был на юбилее, но не попал на фотографии и на глаза Невской и Горелову? – все еще не понимал Дорошин. – Но зато так хорошо знал Кисловских, что мог отправлять их за интересующей информацией и получать отчеты?

– А ты подумай хорошенько, – мягко сказала Лена.

Дорошин посмотрел на жену, на заплаканную Татьяну, снова на жену – и вдруг застыл, пораженный внезапной догадкой.

– Ну конечно, – воскликнул он и хлопнул себя по лбу, – как же я сразу сам-то не догадался! Старею. Ну конечно, это прораб. Этот, как его… Михаил Галкин. В вечер юбилея он помог сыну привезти музыкальную аппаратуру. И был здесь совсем недолго.

– Да, а увозил ее Костик по окончании вечера уже сам. Ему пришлось несколько раз гонять туда-сюда с огородной тачкой, потому что у его отца внезапно поднялось давление, он лег спать в своей комнате и до утра его никто не видел. На самом деле его отец в этот момент хладнокровно готовился убить Эдика. Думаю, что сидел где-то в кустах, прекрасно слыша через открытые окна наши разговоры. В том числе и тот, где Эдик сказал, что ляжет спать в галерее. Убийце это было только на руку, – согласилась Лена.

– Он терпеливо дождался, пока дом погрузится в тишину, пока его сын увезет всю аппаратуру, пересидел неожиданные визиты сначала Гриши, а потом Гелены с мужем и только после этого пробрался в дом через запасной выход, который вел прямо в галерею. – Дорошин потер затылок.

– Эдик либо не спал, либо спустился со второго этажа на шум. В любом случае он был в халате. В своем бархатном халате со шнурами и вензелем на груди. Я именно по этому халату догадалась, кто убийца.

Дорошин смотрел непонимающе.