Чтение онлайн

15 марта 1935-го, незадолго до подписания соглашения о продаже КВЖД, нарком Литвинов в интервью ряду японских газет пояснит уступчивость СССР: «при изменившемся с 1931 г. положении в Маньчжурии не могло не прийти к убеждению, что КВЖД может стать неисчерпаемым источником конфликтов между СССР и Японией и осложнить его политику сохранения мира со всеми своими соседями… Вот почему я 2 мая 1933 г. от имени своего правительства заявил японскому послу в Москве г. Ота о нашей готовности начать немедленно переговоры о продаже КВЖД Маньчжоу-Го… Видя в продаже КВЖД одно из средств укрепления мира на Дальнем Востоке, Советское правительство в начатых переговорах проявляло максимальную благожелательность и уступчивость, отойдя в конечном итоге на значительное расстояние от первоначально занятой им позиции» [290] .

23 марта 1935-го Соглашение между СССР и Маньчжоу-Го об уступке Маньчжоу-Го прав Союза Советских Социалистических Республик в отношении Китайско-Восточной железной дороги (Северо-Маньчжурской железной дороги) было подписано [291] .

Однако несмотря на многочисленные, часто беспрецедентные уступки Москвы, удовлетворившей практически все требования Токио, последний так и не пошел на заключение советско-японского пакта о ненападении [292] . Т. е. ситуация оказалась в подвешенном состоянии.

В дипломатических кругах заговорили о войне во второй половине 1935 г. 7 апреля французская газета «Эхо де Пари» воспроизвела сообщение швейцарской «Националь цайтунг», согласно которому 25 офицеров рейхсвера отправились в Варшаву в качестве военных инструкторов польской армии, при этом ожидалось прибытие в Берлин 70 японских офицеров для координации деятельности с германским командованием [293] . Австрийский посланник в Праге Марек направил главе МИД Австрии доклад под названием «Положение и развитие гитлеровской системы (к концу марта 1935-го)», подготовленный на основе данных, полученных через посредника от доктора Отто Штрассера (после прихода Гитлера к власти О. Штрассер бежал в Австрию, а затем в Чехословакию). Среди прочего: «Геринг с Розенбергом утверждают, что имеется твердое согласие Польши, что она добьется падения литовского и русского военного сопротивления. Тогда при активном участии Японии, при посильном участии Германии от России будет отделена Украина; осуществление этой акции обусловит сотрудничество между Польшей и Венгрией против Закарпатской Украины, при благосклонной подстраховке со стороны Германии. Польша заявила, что при взаимном исполнении обязательств она согласна с возвращением Данцига и полосы сочленения с Восточной Пруссией» [294].

Советская разведка 1 апреля 1935-го докладывала Сталину о переговорах Геринга с Беком, в ходе которых было достигнуто устное «джентльменское соглашение» о том, что Польша поддержит требования Германии о равноправии вооружений и аншлюса Австрии. При этом стороны любезно договорились о «совместном противодействии усилению влияния СССР на европейские дела».

Надо сказать, что Геринг одно время был своего рода «куратором» германо-польских отношений. Частенько наезжал в Польшу поохотиться, особенно любил развлечься в Беловежской пуще. А Бек в компании генералов Войска Польского нередко его сопровождал. На природе, в непринужденной обстановке друзья-соратники и оттачивали нюансы совместных планов, обсуждали будущий дерибан территорий сопредельных государств. К примеру, заместитель Бека граф Шембек зафиксирует в своем дневнике приезд Геринга в Польшу в январе — феврале 1935-го и мысли, которыми тот поделился с польскими друзьями на охоте в Беловежской пуще: «В своих беседах Геринг проявил себя значительно более откровенным, чем принято. Особенно это относится к его беседам с генералами, и в частности с генералом Соснковским. Он зашел настолько далеко, что почти предложил нам антирусский союз и совместный поход на Москву. При этом он высказал мнение, что Украина стала бы зоной влияния Польши, а северо-запад России — зоной Германии» [295] .

Так, в указанном докладе ИНО ГУГБ НКВД Сталину относительно возможных сроков начала войны говорилось: «По мнению поляков, срок военного столкновения между СССР и Японией откладывается с весны на осень 1935 года, но они не исключают неожиданной провокации в любой момент со стороны военных кругов Японии. Поляки видят главную причину возможной отсрочки событий на Дальнем Востоке в позиции Англии, которой еще не достигнуто равновесия и политической стабилизации европейских дел» [296] .

Чуть позже замначальника ИНО ГУ ГБ НКВД Слуцкий доложит Сталину о заявлении Бека и японского посла в Бухаресте, что «Япония не подпишет договора о ненападении с СССР» [297] .

Одним словом, и с дальневосточным агрессором у Польши отношения складывались как нельзя лучше. Но реализации планов, как мы уже писали в предыдущей главе, помешали события мая 1935-го: советско-французский договор о взаимопомощи (а затем и советско-чехословацкий) и смерть Пилсудского. Кроме того, СССР ценой значительных уступок Японии, о которых шла речь выше, лишил Токио повода для нападения.

Тем не менее еще раз зафиксируем, чьим союзником в тот момент являлась Польша. Отметим, что ее участие в описываемых игрищах способствовало усилению позиций агрессоров — Германии в Европе, Японии — на Дальнем Востоке. Соответственно, внешняя политика Польши вовсю работала на развязывание мировой войны.

«Япония стала оправдывать свои агрессивные действия тем, что при заключении договора 9-ти держав ее обделили и не дали расширить свою территорию за счет Китая, тогда как Англия и Франция владеют громадными колониями. Италия вспомнила, что ее обделили при дележе добычи после первой империалистической войны и что она должна возместить себя за счет сфер влияния Англии и Франции. Германия, серьезно пострадавшая в результате первой империалистической войны и Версальского мира, присоединилась к Японии и Италии и потребовала расширения своей территории в Европе, возвращения колоний, отнятых у нее победителями в первой империалистической войне.

Так стал складываться блок трех агрессивных государств.

На очереди встал вопрос о новом переделе мира посредством войны.

…После первой империалистической войны государства-победители, главным образом Англия, Франция и США, создали новый режим отношений между странами, послевоенный режим мира. Главными основами этого режима были на Дальнем Востоке — договор девяти держав, а в Европе — Версальский и целый ряд других договоров… Япония разорвала договор девяти держав, Германия и Италия — Версальский договор. Чтобы освободить себе руки, все эти три государства вышли из Лиги Наций.

Новая империалистическая война стала фактом», — скажет И. В. Сталин 10 марта 1939 г. в отчетном докладе на XVIII съезде ВКП(б) [298] .

Действительно, проблема колоний, включавшая в себя доступ к источникам сырья, рынкам сбыта, «свободным землям» для колонизации как способе разрешения демографических проблем, наконец, являвшаяся еще и вопросом внешнеполитического престижа, была одним из факторов, провоцирующих международные конфликты в 30-е годы, и стала одной из главных причин, приведших в итоге к развязыванию Второй мировой войны.

В середине 30-х и вплоть до 1 сентября 1939-го вопрос о колониях был обязательным в программе абсолютно всех переговоров, которые вела Германия с Англией и Францией. Он же неизменно стоял во внешнеполитической повестке Японии и Италии.

Колониальный вопрос стал той площадкой, на которой сошлись интересы упомянутых крупных международных хищников и Польши, изо всех сил пытавшейся прорваться в высшую лигу агрессоров. Когда Япония, Германия и Италия выйдут из Лиги Наций, мешавшей (если не делом, то раздражавшей словом) их агрессивным захватам, там останется их яростный и надежный адвокат — Польша. Польские представители возьмут на себя эту «благородную миссию» — оправдывать и отстаивать с женевской трибуны (Лига Наций располагалась в Женеве, Швейцария) все захватнические акции агрессоров — будь то захват Италией Эфиопии, нападение Японии на Китай, требования Гитлера о предоставлении колоний Германии (само собой, адвокатские усилия польской дипломатии не ограничивались защитой колониальных претензий Гитлера, но распространялись и на оправдание таких акций, как введение в Германии всеобщей воинской повинности, отмену военных ограничений, вступление гитлеровских войск в демилитаризованную Рейнскую зону в 1936 г., аншлюс Австрии, расчленение Чехословакии и т. д. и т. п.).

Конечно, все это неспроста. Ведь «великая Польша» и себя мнила колониальной державой. «От моря до моря» — это так, программа-минимум. Без лишней скромности поляки полагали, что «от океана до океана» — тоже в самый раз.

Польша еще не успела оформить как следует своей государственности и даже получить выход к морю (это произойдет в июне 1919-го), а 1 октября 1918-го (т. е. даже до окончания Первой мировой войны) по инициативе контр-адмирала Казимежа Порембского создается Stowarzyszenie nа Polu Rozwoju Zeglugi «Bandera Polska» («Общество на поприще развития судоходства „Польский флаг“»). Далее эта организация сменит свое название на Liga Zeglugi Polskiej («Лига польской навигации»). А в 1924-м переименуется на Liga Morska i Rzeczna («Морская и речная лига»), В 1928-м с подачи экс-консула Польши в Куритибе (Бразилия) Казимира Глуховского создается Zwiazek Pionerow Kolonialnych («Союз колониальных пионеров»).