«Уродливое детище Версаля» из-за которого произошла Вторая мировая война
Шрифт:
В листовке 1938-го по случаю «Дней Колоний» (7—13 апреля) говорилось:
«ПОЛЯКИ!
Польше не хватает ресурсов, необходимых для экономического развития страны. Мы ежегодно платим огромные суммы иностранцам, которые контролируют источники колониального сырья и торговлю ими…
…Морская и колониальная лига ставит вопрос ребром — получить колонии ради польских экономических интересов. Эти стремления получают поддержку всех граждан Республики, о чем свидетельствует их массовое участие в „ДНЯХ КОЛОНИИ“. В этих демонстрациях — наиболее жизненно важные интересы во имя польской национальной экономики — пусть никто не останется равнодушным, пусть голос каждого превратится в сильный крик:
Требуем свободного доступа к ресурсам! Требуем колоний для Польши!»
В костелах отправляли торжественные службы по этому поводу. В кинотеатрах крутили фильмы на колониальную тему. В программу «Дней Колоний» входили поездки наиболее активных членов Морской и Колониальной Лиги в фашистскую Италию — для ознакомления с тамошним опытом управления заморскими владениями.
Да что там в 1938-м! Даже за полгода до разгрома, когда над Польшей уже нависнет германский меч, Варшава требовала колоний. Так, 10 февраля 1939 г., когда в Гдыне на воду спускали новую подводную лодку «Орел», генерал Соснковский в пафосном спиче подчеркивал, как важен для страны флот в плане будущей обороны колониальных владений. А 11 марта 1939 г. в Польше опубликована целая программа по колониальному вопросу (высшего совета лагеря национального объединения — польской правящей партии [306] ! В ней было прямо заявлено, что Польша-де, как и прочие великие европейские державы, должна иметь доступ к колониям…
306
Год кризиса. 1938–1939. Док. и материалы в 2-х т. — М.: Составитель МИД СССР. 1990.
В телеграмме министра иностранных дел Великобритании Э. Галифакса послам Великобритании во Франции и Бельгии Э. Фиппсу и Р. Клайву от 28 января 1939-го, в которой шла речь относительно возможных планов Гитлера на ближайшую перспективу, говорилось в т. ч. о том, чем Берлин может увлечь Польшу, сохранив ее в лагере своих союзников: «Пока еще нет оснований предполагать, что Гитлер принял решение о каком-либо конкретном плане. Сообщения, имеющиеся у нас, показывают, что он может:…подкупить Польшу, а возможно, и другие страны обещаниями допустить их к колониальному грабежу; (выделено мной. — С. Л.) в этом случае голландская Ост-Индия, возможно, будет обещана Японии» [307] .
307
СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны (сентябрь 1938 г. — август 1939 г.). Док. и материалы. — М.: Политиздат, 1971, с. 174–175.
Правы англичане! Действительно, чем еще можно было «купить» Польшу! Только грабежом! Не мирными же предложениями!
В марте 1939-го, когда готовился визит Бека в Лондон, а это, напомню, время, когда Гитлер изготовился уничтожать Чехословакию и вполне недвусмысленно обозначил, что Польша следующая в очереди — «адекватные» поляки требовали включить в список тем для обсуждения вопрос о колониях. Правда, англичане и в этот раз не уважили. 8 марта 1939-го Галифакс ответил, что, поскольку «между Великобританией и Польшей нет колониальных проблем, на данный момент обсуждать нечего». Поляки подумывали даже об отмене визита из-за такой «наглости» Лондона [308] .
308
Гаврилов, Указ. соч.
Частью общеколониальной тематики, в которой Польша и гитлеровская Германия неизменно приходили к взаимопониманию и согласию, был еврейский вопрос.
Мы уже писали, что в межвоенные годы не третий рейх, а Польша была пионером в актуализации такого вопроса, как насильственная депортация евреев. И вся проблема, над которой бились в Варшаве, заключалась в поиске подходящего места, куда бы можно было переселить миллиона полтора «лишних» польских евреев.
Интересно, как бы смотрелся памятник Адольфу Гитлеру где-нибудь в центре Варшавы? Полагаете, это фантастика? Отнюдь. Поляки обещали поставить фюреру памятник, причем, «прекрасный». Но Гитлер не успел им помочь с евреями.
Так, 20 сентября 1938 г. посол Польши в Германии Ю. Липский отправил донесение министру иностранных дел Ю. Беку о беседе с Гитлером в Оберзальцберге, проходившей в присутствии имперского министра иностранных дел Риббентропа. Два часа в теплой и дружественной атмосфере соратники — представители нацистской Германии и Польши — обсуждали широкий круг вопросов. Центральным, конечно же, было сотрудничество по части расчленения Чехословакии (проходило это за десять дней до Мюнхенского сговора).
Полагая вопрос Судетов и Тешинской области уже решенным (Польше, в частности, было обещано, что в случае чего «рейх станет на нашу (польскую. — С. Л.) сторону»), Гитлер заговорил о планах на будущее. Представил довольно длинный список. Липский это громадье планов аккуратно отсортировал по пунктам, среди прочего были и такие: «е) что после решения судетского вопроса он поставит вопрос о колониях; f) что его (Гитлера. — С. Л.) осенила мысль о решении еврейской проблемы путем эмиграции в колонии в согласии с Польшей, Венгрией, а может быть, и Румынией».
Услышав последнюю мысль, осенившую голову фюрера, Липский столь расчувствовался: «тут я ответил, что, если это найдет свое разрешение, мы поставим ему прекрасный памятник в Варшаве», — известил он Бека о данном Гитлеру обещании [309] .
Еще долго соратники будут обсуждать идею выселения евреев из Германии и Польши. Например, 25 октября Липский будет писать Беку о своей беседе с Риббентропом, состоявшейся накануне: «В качестве возможной сферы будущего сотрудничества между двумя странами германский министр иностранных дел назвал совместные действия по колониальным вопросам и вопросам эмиграции евреев из Польши, а также общую политику в отношении России на базе антикоминтерновского пакта» [310] .
309
Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939. — М.: Политиздат, 1981, т. 1, с. 177.
310
СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны (сентябрь 1938 г. — август 1939 г.). Док. и материалы. — М.: Политиздат, 1971, с. 63–64.
Еще 5 января 1939-го Бек и Гитлер пытались найти точки соприкосновения по «еврейской» тематике. Как сказано в стенограмме их беседы, «вопросом, в котором у Германии и Польши есть совместные интересы, является еврейская проблема».
«Он, фюрер, преисполнен твердой решимости выбросить евреев из Германии. Сейчас им еще будет позволено захватить с собою часть своего имущества; при этом они наверняка увезут с собою из Германии больше, чем они имели, когда поселились в этой стране. Но чем больше они будут тянуть с эмиграцией, тем меньше имущества они смогут взять с собой.
Если бы со стороны западных держав к требованиям Германии в колониальном вопросе было проявлено больше понимания, то тогда он, фюрер, возможно, предоставил бы для решения еврейского вопроса какую-либо территорию в Африке, которую можно было бы использовать для поселения не только немецких, но и польских евреев. К сожалению, однако, западные державы не проявили этого понимания» [311] .
Как Москва загоняла Варшаву в угол
311
Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939. — М.: Политиздат, 1981, т. 2, с. 8–9.
Однако от лирического отступления о польских колониальных грезах вернемся к попыткам создания системы коллективной безопасности против гитлеровской агрессии в Европе, оказавшимся, увы, безуспешными.
Сразу после заключения германо-польского пакта от 26 января 1934 г. Москва устроила Варшаве своеобразную проверку «на вшивость» — зондаж истинных намерений Польши, в т. ч. в свете ее соглашения с Германией — втянула в забавную дипломатическую игру, предложив продлить срок советско-польского пакта о ненападении 1932 г.