Чтение онлайн

— Никита Михайлович, а у вас есть дом? — поинтересовался я. — Настоящий, с кроватью и кухней? Или вы так и живёте в своём кабинете?

— Представьте себе, есть, — кивнул Зотов. — И кровать там замечательная, вы бы только знали, как хорошо на ней спится! Кухня тоже имеется, даже слуги есть. Во всяком случае, кто-то открывает мне двери, когда я забегаю домой принять ванну и переодеться.

Никита Михайлович весело усмехнулся.

— Я всегда говорил вам, что служить Империи — нелёгкое дело. А у меня и выбора не было. Я четвёртый сын бедного дворянина, так что императорская служба была для меня единственной возможностью не умереть с голоду.

— Непохоже, — рассмеялся я. — Именно голодной смертью вы и умрёте, если Леонид Францевич однажды сядет на диету. У кого вы тогда будете отбирать бутерброды?

— Ничего, сейчас мы с вами быстренько допросим Митрохина, вытащим из него все его чёрные замыслы, а потом отправимся обедать в трактир, — воодушевился Зотов.

— А вы с ним ещё не разговаривали? — удивился я. — На вас это непохоже.

— Разговаривал, — кивнул Зотов. — Но господин фермер предпочёл не отвечать на мои вопросы, так что я пока отправил его обратно в камеру и вызвал вас. Думаю, вы быстро нащупаете его слабое место.

— Значит, вы решили использовать меня в качестве лёгкой кавалерии, — улыбнулся я. — А менталистов и другие устрашающие методы приберегли напоследок?

— Наши менталисты только развели руками, — неожиданно удивил меня Зотов. — Оказывается, ментальная магия бессильна против оборотней — у них как-то по-другому устроен мозг. Всё, что нам остаётся — старый добрый допрос.

— Давайте попробуем, — согласился я.

И занял своё привычное место на стуле у стены. Стул подо мной знакомо скрипнул.

— Когда-нибудь эта несчастная мебель сломается, — улыбнулся я. — И тогда я предъявлю Тайной службе счёт за нанесение телесных и душевных увечий.

— Погодите минуту, — внезапно сказал Зотов.

Его тон изменился, он стал холодным и напряжённым. Никита Михайлович прикрыл глаза, и я догадался, что кто-то прислал ему зов.

Несколько секунд Зотов внимательно слушал, затем на его лице появилось выражение изумления.

— Что? — вслух спросил он. — Кто?

И снова замолчал.

Я внимательно следил за выражением его лица. Где-то приключилось что-то неладное, и оно напрямую касалось начальника Тайной службы.

Зотов крепко сжал губы и зловеще прищурился. Затем взглянул на меня и огорошил новостью:

— Только что совершено покушение на полицмейстера. Я должен срочно ехать.

— Он жив? — нахмурился я.

— Надеюсь. Мне прислал зов ваш приятель Михаил Кожемяко, он сам ничего толком не знает. Полицмейстер докричался до него и потребовал помощи. На него напали, когда он гулял в Михайловском саду. Демоны его понесли на прогулку без охраны! Полиция уже мчится туда, но и моё присутствие обязательно — нападение на государственного служащего должна расследовать Тайная служба. Не теряйте времени, Александр Васильевич, допросите пока этого фермера. Потом перескажете мне ваш разговор. Я предупрежу своего помощника, что на время моего отсутствия у вас особые полномочия. Всё, некогда болтать!

С этими словами Никита Михайлович выбежал из кабинета, не забыв захлопнуть за собой дверь. В коридоре мигом поднялась суматоха, торопливо топали сапоги, хлопали двери, звучали тревожные голоса.

Моё участие там вряд ли требовалось, так что я решил подождать. Поднялся со скрипучего стула, сел в кресло Никиты Михайловича и откинулся на спинку.

Кресло неожиданно оказалось очень удобным — недаром по управлению Тайной службы ходили легенды об этом кресле. По слухам, достаточно было полчаса посидеть в кресле Зотова, чтобы почувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Якобы именно благодаря своему креслу Никита Михайлович никогда не спал и в любое время суток был готов ловить преступников.

Ещё шептались о том, что каждого, кто сядет в кресло Зотова без разрешения, испепелит магический разряд. Но мне это не грозило, Никита Михайлович сам подтвердил мои особые полномочия, значит, и кресло я занимал по праву.

— Ну, и как вам командовать Тайной службой, граф Воронцов? — спросил я вслух. — Чувствуете груз ответственности?

Затем я закрыл глаза и представил, что долгие годы, день за днём сижу в этом кресле. Ловлю преступников, составляю отчёты, командую подчинёнными, несу личную ответственность за покой и порядок в Столице. И никак не могу выбрать время, чтобы заглянуть в свой особняк на Каменном острове.

Я представлял это не просто так, мне хотелось получше понять Зотова. Перспектива занять его место меня не вдохновила. Я покачал головой, открыл глаза и увидел, что передо мной стоит помощник Зотова, Артём Сергеевич.

Он почтительно ожидал, пока я его замечу. Лицо Артёма Сергеевича было абсолютно серьёзным, но в углах губ пряталась улыбка.

— Прикажете привести арестованного для допроса, Александр Васильевич? — спросил он.

— Пожалуй, нет, — отказался я. — Господин Митрохин оборотень, не хотелось бы ловить его по всему кабинету. Лучше я поговорю с ним прямо в камере.

— Этот кабинет отлично защищён от любых магических проявлений, — напомнил помощник.

— Все равно камера надёжнее, — упрямо повторил я. — Кто их знает, этих оборотней, на что они способны.

— В таком случае я вас провожу, — кивнул Артём Сергеевич.

Митрохина заперли в одиночной камере. Прежде чем войти, я посмотрел в небольшое квадратное окошко — фермер съёжился на узкой койке, поджав под себя ноги и упрямо смотрел в пол.

Он был похож на перепуганного дикого зверя, которого заперли в тесную клетку. Я бы посочувствовал ему, но по нашим данным Митрохин напал на Потеряева и пытался сжечь его заживо. А ещё он что-то сделал с памятью Игната.

Когда охранник загремел ключами, фермер даже не пошевелился. Я вошёл в камеру и сел на жёсткий табурет прямо напротив арестанта, но он упорно продолжал глядеть мимо меня.

— Добрый день, — вежливо сказал я. — Мы с вами уже знакомы, я присутствовал при вашем аресте. На всякий случай напомню, меня зовут Александр Васильевич Воронцов. Скажите, с какой целью вы заколдовали масленичное чучело и наложили тёмное заклятие на репортёра Ефима Потеряева?

Услышав мой голос, Митрохин медленно повернул голову.

— Ничего подобного я не делал, — сказал он.

— Солому для чучела возили с вашей фермы, и она оказалась зачарована, — напомнил я. — Даже та, что осталась в кузове мобиля — это значит, что её сначала зачаровали и только потом погрузили в кузов. Кто мог сделать это, кроме вас? Если вы не виноваты, почему бросились бежать? Чего испугались?

— Я ничего вам не скажу, — монотонно произнёс Митрохин.

Его голос был похож на вой, в нём чувствовалась такая тоска, что даже мне стало не по себе.