Чтение онлайн

Острые ощущения - провоцирование субъектности.

Но главная ценность больших форм не в этом. Как было сказано выше - они работают всерьез и надолго. Они несут мировоззрения, представления об образе жизни, а каждый субъект, если он хочет быть субъектом, обязан иметь мировоззрение. А его не почерпнуть из газет. Это только фильмы и книги. От Библии и Корана до "Унесенных ветром". "Жизнь подражает искусству", говорил О. Уайльд, поэтому контроль над искусством и его производство - это контроль над жизнью и ее производством.

Зависть и ревность.

Все, конечно, помнят Эллочку-людоедку из "12 стульев" Ильфа и Петрова. Этот социальный тип не так уж редок и его проявления не исчерпываются разговорами жен на тему покупки шубы и машины "как у Сидоровых", и следующей за этими разговорами избыточной активности субъекта (внеурочная работа, "затягивание пояса" или даже криминал). Дело в том, что вообще любое наше желание, согласно исследованиям антрополога Р. Жирара, имеет трехчленную структуру. Кроме желаемого объекта и желающего субъекта обязательно должна присутствовать "модель-соперник". Субъект желает объект только потому, что его желает "модель-соперник", которой(ому) отдается приоритет. Для субъекта эта модель может быть реальной и вымышленной, а для социального манипулятора задача состоит в том, чтобы ее создать и донести до сознания субъекта.

В одном маленьком городке мэр выиграл потому, что выступил с инициативой присоединить их городок к большому и, по мнению жителей, богатому району. Но предварительно был выброшен слух о том, что присоединения хотят жители другого соседнего маленького городка. Как так? У нас гораздо больше прав! Мы ближе и вообще... Если бы мэр просто вышел с инициативой присоединения, его бы посчитали чудаком, авантюристом и просто глупым человеком. А так - все сработало.

Поэтому пропаганде мало изобразить объект вожделения, надо изобразить удачливую "модель-соперника". А это трудно сделать в рекламном ролике, нужны разъяснения или, по крайней мере, долгие усилия. Праведный и справедливый гнев (а сколько войн и революций было на почве справедливости!) возникает не тогда, когда "нам что-то не додают". Это народ терпит (да, должны давать, но не дают, что ж поделаешь...), а когда возникает логика "нам - не дают, а кому-то такому же, даже хуже - дают!". Вот тут-то и происходит взрыв негодования. А взрыв - это то, что сегодня нужно истеблишменту. Подобно тому, как вся экономика работает на добывание энергии природы (и на ее использование), политика сегодня работает на добывание энергии общества (и ее использование). И проблема нехватки социальных энергоносителей стоит острее, чем проблема нехватки природных. Впрочем, арабские страны богаты и тем, и другим.

Дар и отчуждение.

Проблема дара (или, говоря юридическим языком, - отчуждения) стоит в философии на протяжении всей истории, и тут не место разбирать все ее перипетии. Скажем только, что дар противостоит "эквивалентному обмену". Дар - это наиболее острая форма, предельная форма проявления собственности. При обмене собственник что-то отдает, и что-то получает взамен. При даре он отдает просто так, проявляя высшую власть над вещью (подобно тому, как высшая власть над рабом - отпустить его на волю, а высшая власть над преступником - помиловать его). Иногда дар 9отчуждение) замаскирован в эквивалентном обмене, например, в прибавочной стоимости. И поэтому Маркс говорил об отчуждении рабочего, о полярном противостоянии труда и капитала, о том, что сущностные силы рабочего, отданные капиталу, теперь противостоят ему же в виде этого капитала. Маркс требовал, чтобы капитал не был в зависимости от своего богатства, а проявил свою власть собственника предельно - расстался с богатством.

И надо же такой беде случиться - так и произошло. Сегодняшний капитал управляет не за счет замаскированного изъятия прибавочной стоимости. Он управляет за счет дара. Исследования антропологов (особенно М. Мосса) показали, что кже в древних обществах дар был предельной формой закабаления. Человек попадал в рабство и отрабатывал всю жизнь только за то, что его не убили после того, как взяли в плен. За то, что ему подарили жизнь. Поэтому всегда в ответ на дар человек стремился отдариться.

Современное общество прервало эту традицию от-даривания. Оно не навязывает человеку социальные блага: безопасность, страхование работу, образование, информацию. Средства массовой информации особенно примечательны в этой связи. Ж. Бодрийяр отмечает, что они - вообще не средства коммуникации. Они только дают и не оставляют субъекту никакой возможности ответить (за исключением фальшивой, софистической возможности "выключить иконку"). Очень интересно поэтому сегодня наблюдать, как СМИ симулируют коммуникацию и интерактивность. Всевозможные "письма читателей", приглашения в эфир, телефонные опросы по ходу передачи, репортажи с улицы, звонки в студию... Все это, зачастую, умело срежиссировано, особенно если идет рекламная или избирательная кампания. Сами люди, конечно, радуются иногда попадают в эфир или в газету. Но они попадают, чтобы подтвердить или опровергнуть какаю-то тему или же, на худой конец, чтобы продемонстрировать "независимость" и "близость к народу".

Но инстинкт от-даривания еще никто не отменял, поэтому само нагружение благами со стороны общества ведет к отдариванию в виде протеста, революции, взрывов в виде различного девиантного поведения (вроде самоубийств, участившихся в благополучных странах). А это, какая никакая, реакция, с которой властям можно работать, которую можно утилизовать, тем самым доказывая необходимость собственного существования. В обществе, где социальных благ мало, дары порождают позитивный ответ. Поэтому в почете благотворительность - чуть ли не основной ресурс, который эксплуатируют пиращики. К фирме или человеку, который является щедрым спонсором, хорошо относятся, и это помогает и на выборах, и при продвижении товаров и услуг. Но этот ресурс, особенно если он единственный, легко направить и против фирмы (кандидата), особенно если задать вопрос про "зону Уэйта".

Месть.

То, что 90 процентов всех мыльных опер и боевиков так или иначе эксплуатируют тему мести - знают все. То, что месть (даже если это блюдо и подают холодным) одно из немногих средств вывести субъекта из себя и заставить активно действовать, даже с нарушением этических и правовых норм, тоже ни для кого не секрет. В отличие от дара, который наделяет субъекта чем-то, и вынуждает от-дариваться, месть, напротив, происходит из того, что субъекта чего-то лишают. "Око - за око, зуб - за зуб" - древнейший закон. На нем держится и современная система правосудия (проблема преступления и наказания). Здесь мы сразу попадаем в такой клубок фундаментальных философских проблем (отношение языческого закона мести и христианского смирения, отношения греха и покаяния, проблема преступления и наказания), что вряд ли представляется возможным их даже кратко осветить. Достаточно сказать, что все великие мыслители последних столетий занимались этой проблемой особо тщательно (Достоевский "Преступление и наказание", Ницше в "Заратустре" говорит, что высшая надежда для него - избавить человечество от инстинкта мести; М. Хайдеггер, величайший философ ХХ века, посвящает последнюю опубликованную книгу "Что зовется мышлением?" разбору понятия "месть").

Нам здесь в данном случае принципиально важно другое - превращение субъекта в постоянно мстящее существо - это, фактически, получение вечного двигателя, дармового источника "социального топлива", социальной энергетики. Манипуляция делает это с помощью нескольких техник. Одна из них, самая простая, состоит в том, чтобы любую "нехватку", любое лишение, потребность или отрицательность выдавать за деяние некоего ответственного виновного лица, который, в этом случае, становится "козлом отпущения". Это может быть действующая власть, прошлая власть, какие-то враги, природа, в конце концов, сами Бог и дьявол (этими последними понятиями оперируют тоталитарные секты, ну а что такое вся наша социальная система, как не мягкая "тоталитарная секта"?). Но чтобы такое приписывание всех злодеяний, лишений и неудач кому-либо стало возможным, нужно вообще формировать такое отношение к жизни, к миру, согласно которому все, что произошло и происходит, могло бы быть иначе, и не просто иначе, а лучше, полнее, совершеннее, то есть, без ошибок, недостатков, страданий.

"месть, в основе своей, - писал Ницше, - это ненависть воли ко всремени с его "это было", метущееся желание и невозможность (от чего еще больше энергии) изменить что-то, вернуть, исправить. Человек, конечно, ошибающееся существо. Это верно. Верно и то, что человек мог бы не совершать той или иной ошибки. Не верно другое - что они может действовать вообще без ошибок (чем больше в мире добра - тем больше зла), и что современную ошибку можно исправить. Но идеология нам пытается внушить и то, и другое: 1) что возможно общество без зла; 2) что можно исправлять ошибки. Вообще, слово "революция" - означает "воз-вращение", некое новое повторение уже пройденного пути. Недаром Маркс говорил, что все революции питались "призраками прошлого", и предлагал оставить мертвецам хоронить своих мертвых, и сделать революцию, которая питалась бы будущим, то есть, была бы реальным историческим экспериментаторством. Но если бы такой лозунг был выдвинут в политике, его бы сочли авантюризмом, поэтому последующие марксисты и другие революционеры предпочитали и предпочитают старый проверенный способ - вернемся в историческую точку Х (где были совершены ошибки) и все сделаем сначала. Это был пафос перестройщиков, которые твердили, что Россия 70 лет как свернула с правильного пути, это сегодня пафос левых идеологов, которые утверждают, что "неправильный путь" начался с "перестройки". Для других идеологов он начался с Хрущева, для третьих - с Петра I и т.д. "Фантазм" на тему как могло бы быть - основа их идеологии. Чем более ярок этот фантазм, и чем большее количество людей в него вовлечено, тем больше энергия социального взрыва. А дальше - как всегда утилизация. Революции делают одни, а их плодами пользуются другие.

угроза, опасность.

Однажды на семинаре, посвященном теме "социализации индивида", зашла дискуссия о том, какой способ является предельно эффективным. В практической плоскости вопрос стоял так: что могло бы заставить стать социальным даже самого асоциального человека, например, матерого уголовника или бомжа. Вспомнив историю, все пришли к выводу, что такой вещью является "война". Во время войны даже бомжи шли в добровольцы, а уголовники мечтали "кровью искупить".

К. Шмидт в свое время разработал теорию идентификации, согласно которой любое сближение индивидов возникает только при угрозе с третьей стороны. Иначе говоря, вопрос "против кого дружим?" - является основным вопросом для понимания мотивов общности. Реальная или мифическая угроза общности со стороны третьей силы (возможно даже безсубъектной силы, а просто опасности) постоянно становится источником манипулятивных стратегий самого различного уровня. Сотни выборов в России выигрывалось по сценарию "пугало". Когда жителям маленького городка объясняют, что их город хочет захватить "областная мафия", жителям областного центра рассказывают о том, что область подверглась агрессии криминальных группировок из других областей или ФПГ из Москвы. В 70 % случаев - это чистое вранье: те же методы используются и в бизнесе. Нет лучшего средства сплотить корпорацию, усилить внутрикорпоративный пиар, чем ввести в сознание людей мысль о злобных конкурентах, пытающихся уничтожить корпорацию, а вместе с ней рабочие месте ее сотрудников, их заработки, хлеб их семей и т.д.

Магнитогорский металлургический комбинат, например, который год, якобы, живет "в осаде". Его, как будто, пытаются захватить "московские группировки". Хотя ни у одного из внешних магнитогорских акционеров нет и 25 % акций (и уже никогда не будет), рабочие завода верят в эти сказки, и во-первых, сплачиваются вокруг руководства, во-вторых, устанавливают мораторий на его критику. Если такая критика все же появляется, то это, конечно, не правда, а "происки врагов комбината".

В международной практике техника "пугала" применялась в самом широком масштабе со стороны США во время холодной войны. На Западе до сих пор существует какой-то генетический страх перед русскими. В течение 40 лет вакханалии публикаций на тему "СССР - империя зла" довела людей до того, что пентагоновские генералы в безумии выбрасывались из окон небоскребов с криком "Русские идут", до того, что люди строили личные бомбоубежища под гаражами на ранчо.