Чтение онлайн

В доме Макдональдов тоже стояла разукрашенная елка, правда, в целях безопасности свечки на ней не зажигали.

— Счастливого вам Рождества! — Элиас и Берта Дитрих, улыбающиеся и раскрасневшиеся с мороза, протянули Анне свои подарки, которые полагалось спрятать до поры до времени под рождественскую елку. Каждый год они по традиции приходили поздравить своих ближайших соседей! Анна же, как и было заведено в их доме, встречала гостей запеченной уткой, рыбным пирогом и устрицами. У Молли не было никаких семейных традиций, поэтому она просто радовалась празднику.

Год назад она праздновала Рождество в одиночестве в затрапезном отеле какого-то захудалого городка, отхлебывая горячий эль из глиняной кружки и поджидая неизвестно куда запропастившегося Артура Смита. А он всю ночь играл в покер в компании таких же бездельников. У них не было даже денег на приличный ужин. Рождество было ужасным.

Молли никогда не любила этот праздник. Когда она была маленькой, то, конечно, принимала участие в подготовке обряда в церкви, готовилась и с нетерпением считала оставшиеся дни. Но потом наступало разочарование. Другие девочки уезжали в свои семьи, и Молли, бывало, оставалась совсем одна в приюте, иногда компанию ей составляли другие детишки, у кого тоже не было любящих пап и мам. В такие дни монашки старались быть с детьми более приветливыми, но их общество, конечно же, не заменяло праздника в семье.

Дети Анны зажигали на елке свечи, Молли кинулась им помогать. Уинслоу наблюдал за ней… На Молли было то же голубовато-фиолетовое платье, что и во время карнавала, когда они вместе танцевали. Она зачесала волосы со лба, как делали это прабабушки. В ушах поблескивали обрамленные в золото жемчужинки, шею также украшала нитка жемчуга.

Она все еще оставалась для Уинслоу загадкой. Сегодня Молли выглядела еще более обворожительной, чем всегда, но глаза оставались печальными.

Уинслоу не сказал ей, что не оставил попыток найти ей замену в школе. Он ничего не собирался говорить ей, понимая, каким это будет для нее ударом. Форчун был жестоким человеком. Его воспитывал отец, человек холодный, сдержанный на проявления чувств и бескомпромиссный. Дед любил его, но старался не баловать, зная, что Уинслоу предстоит нелегкая жизнь. Он учил его полагаться больше на разум, чем на чувства.

Да, он согласился оставить Молли в Саммите, но при условии, что будет контролировать каждый ее шаг. Теперь он не сомневался, что она стала хорошей учительницей, не ортодоксальной, конечно, но увлеченной и вполне компетентной. Дети просто обожали ее.

Он наблюдал, как она возится с детьми у елки, вспоминая ее рассказ о собственном детстве. К несчастью, в жизни много таких детей, лишенных любви и заботы. Уинслоу не любил своего отца, а мать была задавленным, равнодушным ко всему созданием, но никогда они не давали ему понять, что огорчены его рождением. К деду он относил с глубоким чувством признательности и привязанности. Как себя должен чувствовать человек, которому с раннего детства говорят, что его рождение было ошибкой, смертным грехом?

— Эй, Уинслоу, что ты там забился в угол? Давай иди сюда, у нас весело!

— Я лучше побуду здесь, Билл…

Рождественский ужин по католической традиции должен быть простым, без излишеств, щедрым на веселье. Сначала детишки читали стихи, выученные в школе, затем Уилард и Венди ангельскими голосами пропели несколько рождественских песен. Джед Кэнтрел пересказал библейскую историю рождения Иисуса. Элиас Дитрих повеселил всех рассказом, как празднуют Рождество в Германии, а Билл Макдональд поведал притчу о добром человеке, нашедшем золотые монеты под Рождество.

Дом, освещенный лишь свечками на елке, был окутан атмосферой таинства. Лампы зажгли только тогда, когда Анна принесла сладкие пироги, печенье и кофе. Бакли Брукс вместе с Биллом, исполнили несколько веселых песенок под аккомпанемент механического органа.

— Я только могла мечтать о таком Рождестве, призналась Молли Анне.

— На этом праздник не кончается. Приходи завтра рано утром. Главный пир — впереди! Ветчина, ростбиф и индейка! При одной мысли об этом текут слюнки. И вот тогда мы зажжем рождественскую елку, — на последней фразе она так округлила глаза, что Молли расхохоталась.

Анна очень боялась, что свечки на елке могут быть источником пожара. Но существовала старая традиция поджигать дерево на следующий день после рождественской ночи. И Анна не смела, пренебрегать ритуалом.

— Вы видели когда-нибудь, мисс Кеннеди, как зажигают рождественскую елку? — спросил Уинслоу, проникший в кухню за очередной порцией сладких кексов.

— Думаю, в моей жизни было достаточно пожаров, — ответила Молли, сверкнув на него глазами.

Анна поняла, что у них есть какой-то общий секрет. Она уже отказалась от мысли, что Хильда Свенсен будет для Уинслоу хорошей партией, хотя такая работящая и умелая хозяйка могла бы стать крепкой опорой в жизни ее друга. Теперь она присматривалась к Молли.

То, что между Уинслоу и Молли существовала какая-то невидимая связь, взаимное тяготение, трудно было не заметить. Анна прожила с Баллом тридцать лет, родила трех сыновей. Она чувствовала, как между людьми пробуждается любовь, хотя они и сами об этом не догадываются.

Она улыбнулась — интересно будет посмотреть, что получится за пара, если соединятся такие разные люди. Оставалось позаботиться о Хильде. Ей нужен кто-то такой же трудолюбивый и неприхотливый. И Анна знала такого человека, надо только подтолкнуть ее, взбудоражить…

Надо сказать Джеду, чтобы завтра он привел с собой детей, и приготовить для них подарки. Анна не имела привычки отсрочивать выполнение задуманного.

Через час Молли вышла из дома Макдональдов. Ночь была морозной и ясной, звезды ярко светились в ночном небе.

— Я провожу вас домой. Молли вздрогнула от неожиданности, увидев Уинслоу.

— Я думала, вы давно ушли…

— Посидел немного на крыльце, хотелось подышать свежим воздухом. Билл все время подливал мне виски, и в натопленной комнате оно сразу ударило мне в голову.

— Мне казалось, что у вас нет никаких слабостей, — она не собиралась флиртовать с ним, своими выпадами постоянно поддевала его. Уинслоу был так увлечен ею, что любая двусмысленная фраза могла еще больше разжечь в нем страсть, все время хотел ее, и ему постоянно приходилось сдерживать свои порывы.

— У меня много слабостей, — он приблизился к ней, взял под руку и повел к дому. Даже без фонаря, и лунного света он прошел бы в любую погоду в темноте, когда не видно ни зги, к ее дому, сердце было его компасом.

— Вы сегодня прекрасны, но у вас такие печальные глаза. Почему?

— Нет, вам показалось. Я так радовалась празднику, правда.

— Завтра будет еще интереснее. Но вы, кажется, не любите Рождество?

— Ведь это семейный праздник…

— Семьи у вас нет. А вы хотели бы иметь семью? — он сам не знал, какого черта он лезет, куда не просят. Она создана для сцены и аплодисментов, и ей неведомы обыкновенные женские устремления: дом, семья, любящий муж… Или она не такая?

Молли привлекала его своей красотой, но он не пытался глубоко понять ее, проникнуть в сокровенное ее души.