Чтение онлайн

– Противоположная сторона до сих пор молчит, - коротко сообщает американец. Он щелкает зажигалкой, закрыв огонь ладонью, и на мгновение из темноты проступает его лицо, освещенное желтым пламенем.

– О какой связи вы мне рассказываете, если ни одного раза не воспользовались радио!

– Наоборот, воспользовался. Один-единственный раз. Вчера. Узнал, что документы наших с вами наблюдений переданы куда надо. Речь идет о совсем примитивной радиосвязи в радиусе восьмисот метров...

– ...при помощи которой вы поддерживали контакт с Мод во время позавчерашней операции.

– Именно так. Откуда мне было знать, что после операции возникнут осложнения? Поэтому теперь у меня единственная аппаратура для связи - этот маломощный транзистор. Восемьсот метров - я же вам сказал. Молчание означает, что для Мод нежелательно приближаться на такое расстояние, поскольку дороги контролируются, или же она не отваживается отозваться, зная, что сообщения могут перехватить.

– Не исключено, что Мод просто заболела.

– Мод не может заболеть, - категорически возражает Сеймур.

– Или разбилась в автомобиле.

– Оставьте, Майкл. Легче месяц сбить с его орбиты, чем Мод - с шоссе. Тем более что Мод знает: она не имеет права попадать в аварию в такой момент.

– Учитывая вашу болезненную подозрительность, такое доверие к Мод мне кажется просто странным.

– Я знаю, с кем имею дело.

– А если ее задержали военные?

– Даже если они и сделают это под каким-то предлогом, все равно ничего не добьются. На Мод нитка оборвется, Майкл.

– Вам это лучше знать.

– Знаю. Ибо если нитка не оборвется на Мод, она дойдет до меня. А если дойдет до меня, то может дотянуться и до высокого начальства. Такого никакое начальство не допустит. Нитка всегда обрывается хоть за один виток до высокого начальства.

– Но в этом случае Мод сгорит.

– Грубо говоря, да. Ведь ей за то и платят, чтоб она играла роль электрического предохранителя.

– Точно так же, как и я. С той лишь разницей, что мне никто не платит.

– Ну, ваш случай особый, - признает Сеймур, и снова звенит стакан. Вы даже не представляете себе, как облегчили бы мое положение, если бы вдруг исчезли где-то в неизвестном направлении.

Кажется, он говорит это искренне, и я молчу. Ночной ветер усилился. Постукивают ставни, нарушая тишину, которая наступила в темной комнате.

– Вы вынуждаете меня чувствовать себя виноватым в том, что вы до сих пор не учинили надо мной расправы, - замечаю я, ибо пауза слишком затянулась.

– Я уже думал и об этом. Но, наверное, и вы хорошо знаете: намного труднее спрятать труп, чем живого человека. Живой человек может незаметно пройти мимо полицейского, а на труп он почему-то обязательно обратит внимание. Чей это труп, почему он очутился именно тут, а не в другом месте, кто его оставил... И потом, этот противный запах... Нет, Майкл, вы все же мне друг! И я не хочу видеть вас трупом.

Как-то проходит и эта ночь.

Ночью хоть и с перерывами, но спишь, тебе что-то снится, преимущественно кошмары. А днем намного хуже. Кажется, ты проснулся невесть когда, а на улице все еще утро, мы сидим в кухне после того, как уже давно выпили горький невкусный кофе, последний кофе на этой проклятой вилле.

За свою жизнь я испытал достаточно всяких неприятностей, но я никогда не думал, что так трудно вытерпеть трое голодных суток. Лишь теперь начинаю понимать, что голод такое великое зло. Лишь теперь, когда время словно остановилось, когда даже Сеймур замолчал, а я собираюсь с силами, чтоб снова переместиться на диван и неподвижно замереть там.

– Просыпайтесь, Майкл, - слышу хрипловатый голос.

Голос доносится издали, потому что как раз в этот миг я потонул в бездонной глубине, из которой я не хочу выныривать на поверхность для пустой болтовни.

– Просыпайтесь, Майкл, быстрей!
– снова раздается голос.

– А? Что случилось?
– бормочу я, стараясь стряхнуть с себя сон.

– Тот тип... Наверное, он ищет вас... Его сюда нельзя впускать, объясняет американец, трогая меня за плечо.

Сделав усилие, поднимаюсь и припадаю к щели в ставне.

На поляне перед виллой остановился черный "опель" - странно, как я не услыхал!
– а в "опеле", если мне не изменяет зрение, сидит так называемый шеф Мод - мистер Фрэнк или Франк.

Когда я выхожу наружу, он делает мне энергичный знак подойти.

– Здравствуйте, Каре... Возьмите сумку на заднем сиденье... Это вам передала Мод.

Едва я успел взять сумку, выслушав его невразумительный монолог, как Франк махнул на прощанье рукой, и машина скрылась.

– А тип очень напуган, - замечает Сеймур, когда я возвращаюсь в комнату.
– Это плохо.

Он нетерпеливо достает из емкой базарной сумки колбасу, брынзу, консервы, хлебцы - чего там только нет! Наконец вынимает маленький заклеенный конверт:

– Это вам...

– Еще чего!
– возражаю я.

– Вскрывайте, это вам, - настаивает американец.

Действительно, на конверте скромно обозначено мое имя. Внутри записка с лаконичным текстом: "Много не ешьте" - и второй конверт - уже без надписи.

– А это мне, - говорит Сеймур.

Он вскрывает конверт, быстро пробегает глазами коротенькое письмо, потом глядит на меня и снова перечитывает. Его всегда угрюмое лицо, кажется, стало еще угрюмей.

– Наверное, плохие новости?

Он задумчиво смотрит на меня, словно все еще обдумывает то, о чем речь идет в письме, потом спокойно говорит:

– Наоборот, новости хорошие, в частности, те, что касаются вас. Контроль на дорогах сегодня днем снят, завтра, наверное, приедет Мод и заберет вас.

– И это все?

– Все, это касается вас, - уточняет Сеймур, делая ударение на последнем слове.
– А что касается меня...

Он замолкает, берет из пачки на столе сигарету и щелкает зажигалкой. Потом выпускает несколько густых струек дыма и добавляет:

– Надо было бы извиниться перед вами за напрасно отнятое у вас время. Операция аннулирована. Конечно, благодарят за старательность, но добытые нами документы спрятали в архив или бросили в огонь. Приказ однозначный: довольно заниматься Райеном!

– Следовательно, вся эта история оказалась бессмысленной, - замечаю я.

– Еще неизвестно, - твердо возражает американец.

– Но вы же сами говорите, что приказ ясный: довольно заниматься Райеном!

– Да. Но кто знает, что я получил это распоряжение? Пока оно дойдет до адресата, пройдет несколько дней. А за это время с людьми может случиться все что угодно, в том числе и с Райеном.