Чтение онлайн

– Знаю, знаю. Ваш взгляд на это мне известен. Не морочьте мне голову женскими историями.

– Женские истории - это составная часть человеческих историй, друг. Томас, прежде чем сделать свой фатальный визит к "Самсону", оставил у Дейзи письмо для нашего посольства и копию фактуры. Узнав о гибели своего возможного мужа, Дейзи передала документ Муру, а тот отнес их куда надо. Короче говоря, Райен задержан, и проводится следствие.

– Это еще ничего не значит.

– Райен, наверное, не разделяет вашего мнения. Обвинение против него довольно весомое и подтверждается по всем линиям.

– Вы думаете, что доклад Сеймура извлекли из архива?

– Я ничего не знаю про его доклад.

– Извините, вы никогда ничего не знаете.

– Неблагодарный!

– И все-таки Райен как-нибудь выпутается. Америка - страна неограниченных возможностей, в частности, для таких, как Райен-отец.

– В Америке, как и везде, у сильных людей есть и сильные недруги. Не думаю, чтоб противники Райенов не воспользовались такой чудесной возможностью свести с ними давние счеты.

– Буду рад, если окажется, что вы не ошиблись. Ведь приятно сознавать, что столько усилий было затрачено недаром. Имею в виду прежде всего усилия Сеймура, а также и ваши.

– Какие усилия, Альбер? Я просто выполняю распоряжения.

– Вы когда-нибудь обгоните эту машину или нет?

– Зачем, Альбер? Потом появится другая. Неужели вы не заметили, что самое разумное - двигаться в своем ряду с умеренной скоростью?

– О, поэтому Сеймур никогда вам и не улыбается: вы хотите двигаться в своем ряду, да еще и с умеренной скоростью!

Прибываем в Штутгарт, а точнее, под Штутгарт, после обеда. Мод сворачивает с шоссе на какой-то холмик и останавливается перед маленькой гостиницей, что прячется среди деревьев.

– Зачем мозолить людям глаза?
– объясняет она.
– Тут чистенько и хорошая кухня.

– К чему эти оправдания?
– спрашиваю.
– Разве мы тут будем зимовать?

– Я ничего не знаю, - отвечает дама и идет оформлять документы.

Точно так же она ничего не знает и во время обеда, и потом, когда я прихожу к ней в комнату, чтоб добиться каких-то сведений о предстоящих планах.

– Уже время просыпаться, - доносится до меня ее мелодичный голос.

Она еще дважды повторяет это, прежде чем я решаюсь открыть глаза.

– Что случилось?

– Вы спите уже два часа.

– Ну и что?

– К нам могут заглянуть гости, - объясняет женщина, которая никогда ничего не знает.

Гости прибывают под вечер и в одиночестве. Это, конечно же, Сеймур. Он даже не позволит выйти из серо-стального "мерседеса", такого же, как и у Мод, - ждет, пока мы приблизимся к нему.

– Садитесь, дорогой мой...

– Мои вещи наверху...

– Пусть лежат. Мод уберет их.

Сажусь спереди и бросаю взгляд на даму; она в ответ легонько кивает, улыбаясь неуловимой полуулыбкой, словно говорит мне: "Прощайте, счастливого пути!"

"Мерседес" срывается с места и стремительно набирает скорость - давно знакомый мне шоферский стиль американца. Когда мы выезжаем на автостраду, Сеймур увеличивает скорость до двухсот километров. Такое я тоже уже видел: так летел он когда-то по улицам Копенгагена.

– Если все будет хорошо, в эту ночь вы перейдете границу, - наконец сообщает мне Уильям.

– Вы так отчаянно гоните, что я могу и не перейти ее.

– Вижу, вы уже совсем под влиянием Мод, - замечает он.
– Не бойтесь, я езжу довольно осторожно.

– Следовательно, занавес опущен, - решаю я изменить тему разговора.

– Наверное, Мод проинформировала вас.

– Из Мод не вытянешь больше одной фразы.

Сеймур молчит, потому что готовится обогнать "порше". Такая задача вообще непосильна для "мерседеса", но только не для этого.

– Ваш автомобиль, видимо, не такой, как у Мод, - говорю я.

– Откуда вы взяли?
– спрашивает Сеймур, прижимаясь к обочине, чтоб дать дорогу "порше", который снова вырывается вперед.

"Мерседес" летит и дальше так же стремительно: пейзаж вокруг нас размазан бешеной скоростью и сумерками, которые уже заметно сгущаются. "Порше" остается далеко позади. Американец немного сбавляет скорость и включает фары ближнего освещения.

– Слушая ваше теоретизирование, я прихожу к выводу, что вы довольны эпилогом, - замечаю я.

– Я всегда теоретизирую, дорогой мой. Хотя и не всегда вслух. Неприятная привычка, но что поделаешь! Кое-кто грызет ногти, а я теоретизирую.

– И все-таки этот эпилог...

– Лучший, чем можно было надеяться, - признает Уильям.
– Мы думали, что Райен удалится, как и Томас, а возможно, и раньше, чем Томас. Сами знаете, что в таких случаях может быть много вариантов. Теория вероятностей не предусматривает осложнений, и так далее.

– Выходит, вы не желали ему самого худшего?

– Наоборот. Смерть - это одна из форм помилования, Майкл. Лучше умереть, чем мучиться. Однако позвольте спросить: а почему бы ему и не помучиться? Почему не пройти через увольнение с поста, следствие, процессы, травлю прессы, а уже потом отдохнуть в тюрьме? Почему он должен умереть? Пусть поживет в постоянном напряжении сам, а с ним и тот старый подонок, его отец.

Он снова притормаживает, и я вижу на краю шоссе знакомый стандартный знак: вилка, нож и соответствующая цифра. Это означает, что вблизи ресторан.

– Вы не проголодались?

– Ничуть.

– Я тоже, однако надо остановиться и подождать.

Сеймур резко сбавляет скорость и немного погодя сворачивает на второстепенную дорогу, минует бензозаправочную станцию и останавливается на противоположной стороне перед освещенным фасадом бара. Останавливается и сразу же трогается дальше:

– Нет, тут многовато света и, наверное, очень людно.

– Считаете, что до сего времени есть опасность?

– Наоборот. Но человек никогда не знает...

Снова выезжаем на автостраду, и через несколько километров снова сворачиваем, чтобы остановиться перед маленьким буфетом-клеткой из алюминия и стекла. Тут почти безлюдно, что гарантирует нам хороший наблюдательный пункт.

– Лучше было бы вообще не заходить сюда, - позволяю себе заметить я.

– Почему? Если что-то не в порядке, пусть мы это увидим сейчас, а не на границе.