Чтение онлайн

Однако здесь были места, где прятался, отсиживался и развлекался преступный мир.

Полиция и даже вездесущие репортёры, для которых ночные происшествия — хлеб насущный, после наступления темноты, в эти районы, не совались.

Здесь, ночью, царил преступный мир. Воровство, грабежи, насилие и убийства, для этих мест, были обычным делом.

По благословению игуменьи, Даша провела день возле умирающей женщины в рабочем районе и, теперь, с замиранием сердца, шла к Московской заставе.

Шепча про себя молитвы, она надеялась, что её монашеское облачение станет защитой от грабителей. Поживиться им у монахини нечем.

Горизонт уже окрашивала полоса рассвета, и свет керосиновых фонарей растворился в предрассветном тумане.

Она повернула за угол. Вдалеке показались купола монастыря. Ей оставалось пройти километра три.

Возле какого-то кособокого деревянного дома, с низкими окнами, она увидела скамью. На ней, опустив голову, сидел какой-то мужчина.

Одет он был в светлый костюм, шляпа лежала рядом на скамье, носки лакированных туфель — испачканы в грязи.

Солидный вид мужчины никак не вязался с тем местом, где он находился. Если бы

Даша встретила его на центральной улице, даже в поздний час, её бы такая встреча ничуть не удивила. Но тут, в рабочем квартале, на окраине?

Она подошла ближе. Он не пошевелился.

— Молодой человек, вам плохо?

От услышанного голоса, Арсений вздрогнул и поднял голову. Рядом с ним стояла монахиня.

— Мне плохо, — кивнул он. — Мне очень плохо.

— Вам нужна помощь?

Дарья всмотрелась в бледное лицо мужчины, сидящего в дорогом, элегантном костюме на скамье и, узнала в нём своего недавнего попутчика.

Уловив от него запах спиртного, она почувствовала внутреннее раздражение.

Ей не хотелось, чтобы юноша, так похожий на Дмитрия разочаровывал её. Однако он был пьян и, это обстоятельство, возмутило её и она не сумела скрыть свою досаду.

— Я ошиблась. Вы не нуждается в помощи. Вы нуждаетесь в экипаже, чтобы доехать домой и лечь в постель, — саркастически усмехнулась она. — Однако, на этот раз, юноша, должна вас разочаровать. Я не располагаю повозкой, чтобы сопроводить вас до места.

Наконец и Арсений узнал её.

— А-а, сестра. Не ожидал, увидеть вас на улицах Петербурга в такой поздний час.

— Он поднялся со скамьи. — Неужели из монастыря так легко выйти?

— В отличие от вас, я посещала больную женщину в этом квартале. Вы-то были заняты совсем другим делом.

— Верно, другим. — Задетый её тоном, дерзко отпарировал он. — Я напивался, вон в том непотребном месте, под названием «Бочка». — Он махнул рукой в сторону трактира. — Видите, какие разные дороги привели нас с вами сюда.

— Признаюсь, я думала о вас лучше. Не зря, говорят, первое впечатление ошибочное. — Дарья покачала головой. — Вот вы оказывается какой.

— Какой? — обида зажглась в его глазах. — Вы же ничего не знаете. Ни меня, не обстоятельств, приведших меня сюда, а смеете рассуждать.

— Достаточно вашего вида. Молодые люди, из хороших семей, дорожат своей репутацией.

— А я не из хорошей семьи! — воскликнул он. — Я не знал своей матери, а мой отец авантюрист, игрок и шулер. Так что дорожить своей репутацией мне совершенно не к чему.

— Извините, — смутилась Дарья, понимая, что сказала лишнее. — Я неправильно выразилась. Думаю, что молодым людям как вы, здесь не место. Всякое может случиться, а вы, один, в поздний час, на улице. Вам нужно домой.

— Я не хочу домой! — голос юноши задрожал. — Я хочу уехать. Я не был дома два года. Думал, всё изменилось, а стало ещё хуже. Он убил…

— Кто убил? — вздрогнула девушка. — Кого?

— Он. — Ясные глаза, с детской доверчивостью, смотрели на неё. — Мой отец. Он довёл человека до самоубийства. Я просил его, но он не пожалел.

Дарья прикусила губы.

— Не надо так расстраиваться, — уже мягче произнесла она. — Возможно, вы ошибаетесь. Осуждать своего отца, какой бы он ни был, большой грех.

— А убивать не грех?

— Самое главное не нужно убивать себя. Если бы ваша мать, сейчас, увидела вас, ей было бы очень горько.

— Моя мать… — на глаза юноши набежали слёзы. — Если б она была жива, всё в моей жизни было бы по-другому. Но её нет и вокруг меня — одиночество и тоска.

Дарья, взяв юношу за руку, крепко сжала его ладонь.

— Помните, Бог всё видит. Не отчаивайтесь и, он не оставит вас.

— Бог не оставит. — Арсений горько усмехнулся. — Прошу прощения, сестра за мой вид. Понимаю, он вас оскорбляет. Извините.

Повернувшись, юноша пошёл по улице. Дарья посмотрела в след уходящему и перекрестила его спину.

Ёжась от ночной промозглости и тумана, наползающих с простора Невы, юноша побрёл домой, мимо домов с чёрными дырами окон, про себя проклиная эту страшную, бессонную ночь, которую он пытался утопить в вине.

По дороге его подобрал проезжающий мимо извозчик и с лихачеством, на которое способны только русские «Ваньки», довёз до «Дюссо».

Оглушённый тоской и вином, уставший от пережитого, Арсений открыл дверь в свою комнату. Подумал об Адель. Если он позовёт, она обязательно укроет его, от страшного дня, лаской, спасёт от тоски своей любовью.

А он?..

Арсений тяжело вздохнул. Нет.

Отношения с Адель не признак утончённости, а вероломство с его стороны. Потому что знал, для него это — любовь без любви, чего не скажешь о француженке.

Медленно скинув одежду и туфли, повесив пиджак на спинку стула, он лёг на кровать, натянул на голову одеяло, уткнулся лицом в полушку и, кусая руку, чтобы не закричать, заплакал.

Из сознания не уходили даже мелочи вчерашнего дня, разговор с отцом, его взгляд, равнодушные слова, когда он решал судьбу старика Ушакова.

Арсений был потрясён.

Его отец безжалостно и хладнокровно приговорил человека к смерти. И ради чего?

Ради денег! И когда тот умер, отец улыбался. Как всегда жёстко, свысока, презрительно скривив губы. Отец…