Чтение онлайн

Арсений зашевелился и повернулся на другой бок.

Поцеловав его в щеку, она выскользнула из комнаты.

***

Рунич поднялся на второй этаж, оставив Леонида и Алексея самим управлять этим вечером в «Дюссо».

У Андрея Михайловича болела голова.

Своё недомогание и дурное расположение духа он приписывал первой, весенней грозе, налетевшей этим вечером на Петербург. Бушевал шторм.

Сердце Андрея уже несколько дней ныло от тоски и тревоги.

Он ждал приезда сына, а его всё не было. Теперь ещё эта буря.

Пройдя по галерее соединяющей ресторан с жилой половиной дома, он медленно шёл по коридору к себе в кабинет.

Свет не горел. Только сполохи молний на мгновение освещали мрак.

Андрей прекрасно знал расположение комнат и уверенно шагал в темноте.

Но вот всполох молнии выхватил силуэт человека, стоящего на фоне окна и от неожиданности Андрей Михайлович вздрогнул и отшатнулся к стене.

Раздался знакомый, весёлый смех.

— Испугался?

В свете новой вспышки Рунич увидел юное лицо своего сына.

Нахмурив брови, Андрей Михайлович, с минуту недружелюбно разглядывая сына в упор, затем кивнул головой на двери в свой кабинет.

Юноша покорно последовал за ним.

Любимым местом времяпровождения господина Рунича был его кабинет.

Когда он был озабочен, тосковал или же радовался, он всегда закрывался в нём и старался побыть там сам с собою наедине.

Если назревали важные дела, то все его посетители проходили сквозь его «кабинет».

Это был непреложный закон и, никто не смел, нарушить созданный раз и навсегда им жизненный уклад.

Следом за отцом, Арсений перешагнул порог и на мгновение задержался.

В кабинете, среди книжных полок, уставленных фолиантами, наполненном ароматом кожи и папирос, будившим в нём, ещё со времён детства недобрые предчувствия, отец опустился в чёрное кожаное кресло и, кивнул ему, предлагая сесть.

Рунич, стройный и красивый, в чёрном элегантном костюме, при всей своей внешней моложавости, производил впечатление сурового господина.

«Властелин мира», — подумал Арсений, и сердце его тревожно забилось. Он сел в кресло напротив отца.

— Значит, ты, наконец-то вернулся? И когда же изволил прибыть?

— Сегодня.

— Вот как. Я всё еще не верю своим глазам! — с заметной долей сарказма, усмехнулся Андрей Михайлович. — Я просто не вынесу радости, выпавшей на мою долю. Ну, рассказывай, как жил?

Закинув нога на ногу, Арсений взял из портсигара отца папиросу. Закурил.

— А я и не жалуюсь на жизнь. — На губах юноши играла небрежная улыбка. — Прежде чем вернуться домой, решил месяц попутешествовать по Европе. Подышать воздухом свободы.

— Думал, что вообще не увижу тебя, мой маленький преступник. — Мрачно глядя на сына, перебил его Андрей Михайлович.

Юноша невольно вздрогнул.

Это прозвище, которым отец называл его в минуты гнева с тех пор, как он себя помнил, как плетью хлестнуло его.

И все же он сделал вид, что не замечает сарказм отца. За беспечным смехом скрыл обиду.

— Однако тебя интересно слушать. — Хохотнул он и, потянулся к стоящему на столе коньяку. — Почему я не вернусь? Разве наше имущество принадлежит только тебе одному? — он отпил глоток. — Насколько мне известно, этот дом — приданое моей матери. Я здесь такой же хозяин, как и ты.

— И что кроется за этим предисловием? — недобро спросил Рунич. — Тебе, как всегда нужны деньги.

— Пока нет, — в глазах Арсения мелькнула злость. — Но скоро понадобятся. Я ведь сокровище… и сокровище бесценное.

Андрей Михайлович поджав губы, ещё больше нахмурился.

— Моя дорогая птичка-певунья, Адель, всё ещё служит у тебя?

— Арсений, довольно паясничать. — Презрительно скривился Рунич. — Не терплю когда ты изображаешь из себя шута.

Юноша умолк.

Андрей встал из-за стола и, подойдя к сыну, внимательно осмотрел его с ног до головы.

— Вырос. Возмужал. Раздался в плечах. Настоящий взрослый мужчина! — он привлёк сына к себе и крепко обнял. — Рад тебе. Ты здоров?

— Да. — Мягко, без былой иронии и колкости в голосе, ответил Арсений. — А как ты, папа?

— Я в порядке. Как добрался?

— В поезде укачивало сильно, кусок в рот не лез. До сих пор пол под ногами колышется. Какие у нас новости?

— О прошлых, я тебе писал, а новых никаких нет.

Отец и сын удобнее расположились за столом. Андрей Михайлович разлил по рюмкам коньяк.

— Давай выпьем за встречу, сынок.

— За встречу. — Юноша взял в руки рюмку. — Как идут дела в «Дюссо»?

— Клиентура отличная! Развлекаться и играть любят все. Благодаря этому, мы живём. Ты, к примеру, окончил университет, я объездил пол-Европы. Это нас кормит.

— Это нехороший хлеб. — Поморщился Арсений.

— Однако ни ты, ни я, от него не отказываемся. — Рунич постарался увести разговор в другое русло.- Ты отдохнул с дороги?

— Да.

— Поужинаем вместе, сынок. Нужно же отметить твоё возвращение. Полина приготовит.

— Полина всегда была искусница. Я заметил у нас новую девушку. Кто она?

— Зовут Екатерина. Приехала в Петербург в поисках работы. Работает у меня третий год. Умеет ладить с клиентами, недурно поёт русские и цыганские романсы. Я доволен её работой. Живёт в одной комнате с Полей. Предупреждаю, она серьёзная, лишённая легкомыслия девушка.

— С чего ты взял, что я буду её соблазнять?

— Мимо красоты ты не пройдёшь.

— Как и ты, папа, — отпивая коньяк, рассмеялся Арсений, подмигивая отцу. — Мы, Руничи, знаем толк в женской красоте.

— Сеня, может, ты определишься с Адель?

— А ты определишься со своей любовницей?

Дерзость сына нисколько не покоробила Рунич. Он громко расхохотался.

— Она замужем, а Адель свободна.

— По-моему для этого нужна ещё и любовь.

— Ты знаешь, что это такое, сынок?

— Догадываюсь. — Нахмурился Арсений. — Кстати, как поживает дочь Маргариты Львовны?

— Дочь? — брови старшего Рунича поползли вверх. — О ком ты?

— О той девочке. — Юноша невольно смутился. — Ну, помнишь, когда я был на каникулах дома, и ты провожал меня. Помнишь? Маргарита Львовна приехала на вокзал не одна, а с дочерью. Маленькая, худенькая девочка с длинной косой.