Чтение онлайн

Она не могла дождаться, когда они распакуют вещи и уложат спать непоседу Митеньку.

Наконец решилась спросить.

— Даша, ты видела?

— Видела.

— Как он?

— Говорит, что ему лучше. Я передала ему твоё письмо.

— И что?

— Он прочёл и пожелал тебе счастья. Леночка, как ты и просила, я ничего ему не сказала.

— Благодарю. — Елена нервно сжала пальцы.

— Не думай больше о нём, сестра, — вступила в разговор Анна. — В обществе говорят о его скором браке с Карницкой Ксенией. Тем более, это очень выгодная партия для него.

— Что ты сказала? — перебила её Елена.

— Лена, — Дарья схватила её за руку, метнув в сторону Анны укоризненный взгляд. — Не надо волноваться. Умоляю!

— Я… я спокойна. Чего же я хотела? Всё правильно. Так будет лучше.

— Не принимай всё близко к сердцу. — Спохватившись, Анна обняла её. — Юноша жив и Андрей Михайлович нас простил. Хватит переживать!

— И, правда. Прости, Аня, — по бледным губам Елены скользнула улыбка. — Я действительно зря волновалась.

Голос её звучал приглушённо. Она попросила сестёр не беспокоить её, ссылаясь на необходимость переодеться и отдохнуть.

Мучительная тоска не давала Елене покоя в эту бессонную ночь.

Услышав известие о скорой женитьбе Арсения, она едва не разрыдалась. Усилием воли, не показала своего отчаянья сестрам. Хотя понимала, что может, в любой момент, лишиться чувств.

Лёжа в постели, она смотрела в темноту и думала:

«Как я могла оставить его в такое тяжёлое время? Мне было страшно, и я сбежала. Второй раз, я сама, собственными руками, разлучила нас. Теперь, уже навсегда».

Она вспоминала тонкие, изящные пальцы Арсения и ей хотелось почувствовать их нежное прикосновение. Хотелось услышать, как бьётся его сердце, когда её голова лежала на его груди. Чувствовать кончиками пальцев гладкую кожу и вдыхать её аромат. Хотелось перебирать пальцами мягкие, шелковистые волосы, видеть ясные глаза, чуть пухлые губы, улыбку. И голос, которым он ласково позовет, так, как только он один умеет: « Леночка».

Он был весь её. Единственный. На всю жизнь.

Он бывал разным. Вспыльчивым и по-детски обидчивым, ревнивым, язвительным, резким и самолюбивым. Но, он же, был мягок и доверчив, наивен, честен и прямодушен. Ранимый и открытый. С благодарностью, льющейся из его глаз за малейшее проявление любви с её стороны.

И во всех проявлениях, этот юноша был необыкновенно искренен. Именно это когда-то притянуло Елену к нему.

«Если бы могла, я побежала бы к нему. И ничего мне не страшно. Только бы вместе. Сказать ему, что люблю. Что частица его навсегда останется со мной. Теперь я поняла, что значит истинная любовь. Теперь. Теперь, когда я опоздала».

Она переводила взгляд с лампы на тумбочке, на зеркало, висевшее в простенке между окнами. Там, за окном мерцали звёзды, но их свет начинал таять и меркнуть в набегающих на глаза слезах.

Мысли путались.

— Свершилось… — с трудом пролепетала она.

И как маленькая, испуганная девочка, укрывшись, с головой, одеялом, от немыслимой в своей суровости, реалии жизни, тихо заплакала.

***

По настоянию Александра, Арсений, в сопровождении Леонида, каждый день выезжал на прогулку.

Ему нравилось вдыхать сладковатый аромат осенних цветов, исходивший из скверов, парков и садов.

Улетело паутинкой последнее тепло бабьего лета и, золотая осень вступила в свои права. Кругом зелень, золото, багрянец. Мазки великого художника, с этим именем, ложились на листву пятнами, полосами, чудными разводами, складываясь в удивительные и неповторимые узоры.

Вскоре небо покрылось серыми тучами, в которых скрылось осеннее солнце и, над остывшей Невой поплыла белёсая дымка тумана.

Выйдя за ворота высокой чугунной ограды Александровского сада, Арсений направился к пролётке, когда услышал за спиной, что его окликнули:

— Господин Рунич, можно вас побеспокоить?

Он оглянулся. На углу стояло лондо, а рядом с ним, на краю тротуара, Глеб Александрович Измайлов.

Одет он был в добротное пальто тонкой шерсти, шляпу, шёлковое кашне, лакированные ботинки и лайковые перчатки. Держался легко и уверенно.

— Вы узнаёте меня? — спросил он.

— Конечно, Глеб Александрович, я вас узнал.

— Возвращаетесь с прогулки? — он смерил молодого человека ироничным взглядом с улыбкой, которую нельзя было назвать приятной.

— Как видно и вы, месье Измайлов, не свет ни заря, совершаете променад, — лениво процедил Арсений.

— Ваша болезнь не слишком вас обременяет?

— Благодарю, — сухо бросил юноша. — Надеюсь, благодаря медицине, я навсегда избавился от неё.

— Может, я не вовремя. Извините.

— Нет, отчего же, — Арсений пошёл ему навстречу. — Чем могу вам служить?

— Я хочу поговорить с вами о личных делах. Но не здесь. Пройдёмте со мной. Вон там, — Измайлов указал тростью за угол. — Вполне приличное заведение.

Арсений вздохнул, вынул из прорези жилета карманные часы, взглянул и, громко щёлкнув крышкой, слегка нахмурился. Времени оставалось не так уж и много. К обеду его ожидала Ксения.

— Как пожелаете, — пожав плечами, он последовал за Измайловым.

Торопливым шагом Глеб Александрович направился в глубину петербургской улицы, в сторону небольшого двухэтажного каменного здания, с колоннами в классическом стиле при входе.

Они сидели в трактире, за круглым, покрытым белой скатертью столом. Арсений выжидающе смотрел на Измайлова и ждал начала разговора.

— Сейчас нам приличную закуску принесут, — потёр ладони Глеб. — Как вы насчёт водочки?

— Раньше, под хорошую закуску не отказался бы. — Арсений махнул рукой. — Сейчас, иное дело.

— Так значит, вы, её, не потребляете боле. А если через «не хочу»? Давай пей! — бесцеремонно, перейдя на «ты», Измайлов поднял рюмку. — Выпей за то, от чего до конца дней своих не излечишься!

На явное, ни чем не прикрытое оскорбление, Арсений только усмехнулся и, перевернув свою рюмку вверх дном, спокойно ответил:

— Не могу, Глеб Александрович. Спасибо за угощение.

— Как хочешь.

Измайлов залпом выпил водку и закусил ломтиком копчёной грудинки.

— Вы хотели поговорить, — напомнил ему юноша.

— Хочу. Ты держись от мадемуазель Карницкой подальше. Она хоть и смирёна с виду, а если пойдёшь у неё на поводу, она будет из тебя верёвки вить.

Арсений удивлённо взглянул на захмелевшего собеседника.