Чтение онлайн

— Нет, по матери я не скучаю. А прошлая жизнь, — девушка бросила короткий взгляд на свою собеседницу. — Сестра, разве ты знаешь о жизни за монастырскими стенами?

— Я ведь не всегда была монахиней и знала ту жизнь. У тебя сомнения?

— У меня такое чувство, как будто, — печально вздохнула послушница. — Будто я, попала в какой-то тёмный, глухой колодец. Скажи, когда ты не была монахиней, ты… Любила?

— Ты говоришь о мужчине?

— Да.

— Не могу сказать, что я любила. — Дарья подошла к окну. — Это меня любили. Ты веришь в Бога, Ксения?

— Верю. Но не до такой степени, чтобы служить ему.

— Почему же ты здесь?

— Я не думала о монастыре. Это было желание моей матери. А я мечтала надеть подвенечное платье и стать чьей-то женой. Конечно, это наивно и глупо звучит, а возможно и грешно, но я так чувствую. — Сконфузившись проговорила девушка. — Я очень хочу иметь детей. Это грех?

— Господь благословляет брак и рождение детей. Это не грех. Может поговорить с твоей матерью?

— Нет! — горько усмехнулась девушка и махнула рукой. — Жизненное правило моей матери — условности. Мой отец фабрикант и политик, а мать светская дама. Но этого им недостаточно. Власть! Вот что их привлекает. — Девушка теребила пальцами кончик платка послушницы. — И они пожертвуют всем ради неё, даже мной. Они навязывали мне брак со старым, но влиятельным человеком. Я стала сопротивляться. Когда мать сказала, что если я не выйду замуж за этого человека, то мне дорога в монастырь, я выбрала последнее. Оказавшись здесь, — девушка обвела глазами келью. — Я чувствую себя ужасно и не знаю, что мне делать.

— Ксения, ты не должна спешить. Чтобы стать монахиней нужно любить только Бога и отказаться от всего мирского, — монахиня положила ладонь на нервные пальчики девушки. — Окружающие тебя люди должны стать для тебя братьями и сёстрами, а душой и телом ты должна будешь принадлежать нашему небесному отцу. Чувствуешь ли ты это в своей душе?

— Нет. Такой веры у меня нет, сестра. — Девушка перекрестилась. — Бог мне свидетель, такого нет.

— Всё предначертано на небесах, дорогая. — Дарья погладила её по склонённой голове. — Если тебе суждено стать одной из нас, ты ею станешь. Если же нет, то нет. От судьбы не уйдёшь. — Она поцеловала свою воспитанницу в щёку. — Я пойду к матушке, а ты подумай над моими словами.

Дарья ушла. Юная девушка задумавшись, смотрела на иконы.

***

Пасмурное, угрюмое утро, конца апреля, заглядывало сквозь плотно закрытые шторы в просторную комнату, на втором этаже большого особняка, который укрылся в глубине сада, за решетчатой, кованой оградой, на Аптекарском острове Санкт-Петербурга.

В полумраке, на широкой постели мирно спал темноволосый господин.

Его лицо, с упрямым подбородком и тонким профилем, в полумраке, выделялось, тёмным пятном на белоснежной, с кружевными вставками, подушке.

Тем временем в доме началось движение. В коридоре затопали шаги, послышалось шорканье веника и приглушённый шёпот.

Прислуга приводила в порядок дом, пока хозяин, а это был именно он, отдыхал.

На первом этаже, в столовой, русоволосая девушка лет двадцати, с длинной косой, перекинутой за спину, в белом фартуке с кружевными бретельками, накрывала на стол.

Пушистая, сибирская кошка, дымчатого цвета, вертелась возле её ног.

— Отстань, Пава! — прикрикнула на зверька девушка, отталкивая его ногой. — Не до тебя. Скоро проснётся Андрей Михайлович и завтрак должен быть на столе.

— Не скоро он придёт! — раздался за её спиной голос.

В столовую, с большим подносом с закусками для завтрака, вошла сероглазая красавица.

— Отчего? — продолжая сервировать стол, рассеянно спросила русоволосая.

— Маргарита Львовна изволили приехать, — в голосе девушки слышался сарказм. — Хоть бы к двенадцати часам спустился.

— Ладно, не бурчи, Катя.

— Оставь как есть. Он сам скажет, когда подавать. Тогда повар всё разогреет. — Равнодушно махнула рукой девушка, которую звали Катя. — Пойдём, Поля. Сами, по людски, позавтракаем. Мы ведь утром к восьми встаём, хотя и ложимся поздно. Лёня и Алексей нас ждут. Всё готово.

— Я мигом.

По истечении четверть часа, из небольшой комнаты, возле кухни раздались весёлые женские и мужские голоса, звон посуды, аромат свежевыпеченной сдобы и кофе.

***

Часы в глубине дома пробили десять раз.

Господин на кровати открыл заспанные, тёмные глаза, потянулся, посмотрел на дверь и… улыбнулся.

У изголовья его кровати стояла миниатюрная, красивая женщина в шляпке и элегантном платье, сшитом по последней парижской моде.

— Рита, — он поднялся на локте. — Ты, как всегда, вовремя!

Как женщина с хорошим вкусом, госпожа Карницкая старались избегать в одежде вычурности и лишнего блеска.

Струящееся платье из пепельно-серого атласа, с глухим воротником, скрывающим грациозную шейку, составляло контраст с высокой причёской её светло-каштановых волос, на которых красовалась шляпа со страусовыми перьями и, большими полями, закрывающими точёные плечи женщины.

Бледное лицо с правильными чертами, подведенные чёрным карандашом серо-синие глаза, скользящая походка и томный голос.

Маргарита Львовна олицетворяла собой изящество, аристократизм и утончённость. И это считалось в салонах петербургского общества, хорошим тоном

— Мне так не хватало тебя эти дни, — мужчина потянул любовницу за руку, приглашая её к себе в постель. — Твой муж уехал?

Госпожа Карницкая с охотой откликнулась на его приглашение и, обняв, крепко поцеловала:

— Да, Андрей, наконец-то мы можем побыть вместе.

Орехового дерева, большая кровать, жалобно скрипнула под их телами.

Их любовная связь длилась много лет.

Владея большим капиталом и влиятельными знакомствами, Андрей Михайлович Рунич был вхож в самое изысканное общество.

Так он встретился с Маргаритой Львовной Карницкой, супружеская жизнь, которой с фабрикантом Сергеем Карницким не удалась и, любовь к Руничу стала единственной настоящей страстью в её жизни.

Высокий, стройный, жгучий брюнет, с несколько грубоватыми, но привлекательными чертами лица.

Взгляд глубоко посаженных умных, чёрных глаз, заставлял мужчин опасаться господина Рунича, а женщин влюбляться в него.

Всегда элегантный, одетый по последней моде, он переступил своё сорока пятилетие, хотя выглядел намного моложе своих лет.

Андрей Рунич был умён, талантлив, хорошо образован, но, по мнению света, имел эксцентричный характер. С неприятными ему людьми, был заносчив и высокомерен.

У него не было близких друзей, кроме нескольких деловых партнёров. Он явно сторонился своего круга.

Почти двадцать лет Рунич вдовствовал, занимаясь любимым делом — рестораном «Дюссо».

Жил Андрей Михайлович с единственным сыном, обособленно, в роскошном особняке среди привычных вещей и предметов роскоши, купленных не для того, чтобы похвастаться перед приятелями, а исключительно из-за любви к изящным вещам и новизне.